Пиши Дома Нужные Работы

Обратная связь

Ноцебо: сила негативных убеждений

 

Как бы то ни было, об эффекте плацебо сегодня знает большинство врачей. Однако мало кто из них задумывается обо всех его медицинских аспектах. Если позитивное верование способно вывести из депрессии и вылечить больное колено, то на что способно верование негативное? Негативные самовнушения, способные нанести здоровью ущерб, называют эффектом ноцебо.

В медицине эффект ноцебо может быть столь же сильным, как и эффект плацебо, — имейте это в виду всякий раз, когда вы переступаете порог кабинета врача. Слова, которые говорит врач, его манера поведения способны убить у пациента всякую надежду на выздоровление. Вспомним гипнотизера Альберта

Мейсона — он поверил, что ихтиоз неизлечим, и это свело на нет все его попытки помочь своим пациентам. Точно так же, если больной предпочтет поверить словам врача: «Вам осталось жить полгода», у него вряд ли будут шансы прожить дольше.

Я уже ссылался в этой главе на вышедшую в 2003 году программу телеканала Discovery Health Channel «Плацебо: сознание против медицины». Одна из самых захватывающих тем этой программы — история, рассказанная врачом из Нэшвилла Клифтоном Мидором. В 1974 году у Мидора был пациент Сэм Лонд, удалившийся от дел торговец обувью, страдавший от рака пищевода. Лонда, конечно, лечили, но, поскольку все «знали», что он безнадежен, его смерть спустя несколько недель после того, как ему поставили диагноз, никого не удивила. А потом случилась сенсация. Вскрытие показало, что Лонд умер вовсе не от рака! Патологоанатомы нашли два пораженных опухолью участка в его печени, один в легком — и ни следа рака пищевода. В интервью телеканалу Клифтон Мидор сказал: «Да, у него был рак, но не рак убил его». Но что же тогда убило Сэма Лонда? Неужели он умер потому, что поверил в собственную смерть? Прошло тридцать лет, но этот случай по-прежнему не дает Клифтону Мидору покоя: «Я думал, что у него рак. Он думал, что у него рак. Все вокруг думали, что у него рак... неужели я лишил его надежды?»



Позитивные и негативные верования определяют не только здоровье человека, но и всю его жизнь в целом, Генри Форд был прав, когда настаивал на том, что сборочные конвейеры эффективны. Точно так же он был прав, когда сказал: «Во что бы ни верили — в то, что вы можете, или же в то, что не можете, — вы совершенно правы».

Подумайте, о чем говорит пример человека, который не побоялся выпить зараженную холерой воду и не заболел. Вспомните о людях, способных не обжигаясь идти по раскаленным углям, — стоит им на секунду усомниться в себе, и они заработают страшные ожоги. Человеческие верования подобны светофильтрам на объективе фотоаппарата — они изменяют его видение мира. К этим верованиям приспосабливается и наша физиология. Если мы признаем силу своей веры, у нас в руках окажется ключ к свободе.

На своих лекциях я даю слушателям два набора пластиковых светофильтров — красные и зеленые. Они выбирают светофильтры того или иного цвета и смотрят сквозь них на белый экран. Затем я прошу их громко произнести вслух, какие чувства вызывает у них то, что они видят, — радость или же страх.

Дело в том, что выбравшие красный светофильтр видят милую картинку — домик с табличкой «Дом любви», цветы, солнце на чистом небе и надпись: «Я живу в радости и счастье». Выбравшие зеленый светофильтр видят свинцовое грозовое небо, летучих мышей, змей, бродящее вокруг унылого, мрачного дома привидение и надпись: «Я живу в страхе». Мне доставляет массу удовольствия наблюдать за неразберихой, которая возникает, когда, глядя на одну и ту же картинку, половина аудитории выкрикивает «Радость!», а другая — «Страх!».

Потом я прошу присутствующих поменяться светофильтрами. Мысль, которую я хочу таким образом до них довести, такова: вы можете выбирать, что вам видеть! В вашей власти поставить на свою жизнь розовый фильтр позитивных верований и точно так же в вашей власти смотреть на нее сквозь темное стекло. Можно жить в радости, а можно и в страхе. Выбор за вами! Если вы убедите себя в том, что живете в мире, исполненном любви и счастья, ваше тело исцелится и расцветет; если же вы предпочтете жить в мире страха, оно в буквальном, физиологическом смысле будет вынуждено уйти в глухую оборону, что далеко не лучшим образом сказывается на здоровье — как физическом, так и душевном.

Мы должны пробудить в себе силу Веры! Именно в ней заключается тайна жизни. Об этом говорили Будда и Христос. Сегодня в том же направлении указывает наука. Нашей жизнью управляют не гены — ею управляют верования... О вы, маловеры!

В следующей главе я подробней остановлюсь на том, какое влияние на сознание и тело человека оказывают жизнь в радости и жизнь в страхе. А сейчас, прежде чем мы покончим с этой главой, хочу сказать: в том, чтобы смотреть на жизнь сквозь розовые очки, нет ничего плохого, — наоборот, они необходимы нашим клеткам для здоровья и благополучия. Позитивные верования — биологический мандат на счастливую, здоровую жизнь. И здесь мне остается повторить слова Махатмы Ганди:

Ваши верования становятся вашими мыслями.

Ваши мысли становятся вашими словами. Ваши слова становятся вашими поступками. Ваши поступки становятся вашими привычками. Ваши привычки становятся вашими ценностями. Ваши ценности становятся вашей судьбой.

 

Гпава Vl

 

Рост и защита

Эволюция снабдила нас множеством механизмов выживания. Все они могут быть подразделены на две функциональные категории: механизмы развития и механизмы защиты. Эти механизмы суть фундаментальные верования организма, необходимые для его выживания. Что касается защиты, думаю, мне нет нужды объяснять, насколько она важна. А вот то, что для выживания необходимо также и развитие, взрослым, уже вроде бы состоявшимся людям понять труднее.

Думаю, вы не удивитесь, если я скажу вам, что впервые понял, насколько важны развитие и защита, все в той же лаборатории, где наблюдения за отдельными клетками так часто приводили меня к важным выводам о таком многоклеточном организме, как человек. Клонированные эндотелиальные клетки убегали от вводимых мной токсинов точно так же, как человек убегает от хищного зверя или грабителя в темном переулке. С другой стороны, клетки тяну­лись к питательным веществам, так же как человек тянется к завтраку, обеду, ужину и к тем, кто ему дорог.

Эти два противоположных типа поведения характеризуют две основные клеточные реакции на раздражители внешней среды. Тяга к благотворным сигналам, таким, как питательные вещества, — признак реакции развития; уход от угрожающих сигналов, таких, как токсины, — признак защитной реакции. Следует также учесть, что некоторые из внешних раздражителей нейтральны, они не вызывают ни реакции развития, ни реакции защиты.

Исследования, которые я проводил в Стэнфорде, показали, что те же типы поведения, сформировавшиеся за миллиарды лет существования жизни, необходимы и для выживания многоклеточных организмов, в том числе человека. Но тут есть одно затруднение. Дело в том, что механизмы развития и защиты функционируют по очереди. Другими словами, клетки не способны двигаться вперед и назад одновременно. Те клетки человеческих кровеносных сосудов, которые я исследовал в Стэнфорде, принимали одну микроанатомическую конфигурацию для того, чтобы иметь возможность питаться, и другую — защищаясь. Единственное, чего они не могли, — это принять обе конфигурации сразу [Lipton, et al, 1991].

То же самое можно сказать и о человеке. Если вы защищаетесь от хищного зверя, с вашей стороны было бы неразумно тратить силы на развитие. Чтобы остаться в живых, вам нужно сражаться или бежать. Понятно, что еще и развиваться при этом у вас не получится.

Помимо необходимости направлять жизненную энергию тканям и органам, обеспечивающим защитную реакцию, у организма есть еще одна причина для подавления процессов собственного развития. Эти процессы требуют свободного и открытого обмена — организм должен принимать пищу извне и выбрасывать наружу отходы своей жизнедеятельности. Защищаясь, он замыкается в себе, ограждаясь от грозящей ему опасности.

Постоянное пребывание в состоянии защиты и подавление процессов развития препятствует производству жизненной энергии и истощает организм. Чем дольше вы защищаетесь, тем хуже для вас. Так можно дозащищаться до того, что слова «испугался до смерти» приобретут для вас буквальный смысл. К счастью, чаще всего до этого не доходит. В отличие от отдельных клеток, у многоклеточных организмов защита и развитие не взаимоисключают друг друга — вовсе не обязательно, чтобы все 50 триллионов наших клеток одновременно находились либо в одном, либо в другом состоянии.

Доля клеток, прибегнувших к защитной реакции, зависит от серьезности предполагаемой угрозы. Защитная реакция поможет вам пережить стресс, вызванный опасностью, но хронический стресс, подавляющий процессы развития, в конце концов подорвет вашу жизнеспособность.

Важно также иметь в виду, что отсутствие стрессов не означает полноценную жизнь. Это лишь, условно говоря, нулевая точка на шкале защита-развитие. Чтобы достичь подлинного расцвета, мы должны стимулировать процессы собственного развития и стремиться к любви и радости.

Физиология защиты родины

Умногоклеточных организмов модели поведения типа роста и защиты контролируются нервной системой. Именно она отслеживает сигналы окружающей среды, интерпретирует их и обеспечивает соответствующий поведенческий отклик. Другими словами, в многоклеточных сообществах нервная система играет роль правительства, организующего деятельность граждан-клеток. Получив угрожающий сигнал, она предупреждает сообщество клеток о надвигающейся опасности.

В человеческом организме есть две одинаково важные системы защиты. Первая из них, адреналовая система, обороняет нас от внешних угроз. Она называется гипоталамогипофизарноадреналовой осью (ГТА-осью). Если опасности нет, ГГА-ось неактивна и развитию клеток ничто не препятствует. Если же гипоталамус мозга узнает о внешней угрозе, он задействует ГГА-ось, посылая сигнал в главную железу внутренней секреции — гипофиз, который, в свою очередь, мобилизует 50 триллионов клеток организма на противодействие опасности.

Вспомните клеточную мембрану с ее механизмом отклика на раздражение — рецепторными и эффекторными белками. Гипоталамус и гипофиз представляют собой их функциональные эквиваленты. Гипоталамус, как и белкирецепторы, воспринимает и распознает сигналы внешней среды; функция же гипофиза сходна с функцией белковэффекторов — он приводит в действие различные органы нашего тела. В ответ на угрозу извне гипофиз посылает сигнал в надпочечники, информируя их о необходимо­сти координировать в организме реакцию «борьбы или бегства ».

Механизм включения ГГА-оси внешним раздражением достаточно прост. Когда мозг регистрирует некое стрессовое ощущение, гипоталамус выделяет кортикотропинвысвобождающий фактор (КВФ), который поступает в гипофиз, где он активирует осо

бые клетки, заставляя их выбрасывать в кровь адренокортикотропные гормоны (АКТГ). Эти гормоны поступают в надпочечники, служа для них сигналом начать секрецию стрессовых гормонов — адреналина и норадреналина. Адреналин и норадреналин координируют функции всех органов тела, придавая нам силы, необходимые для того, чтобы отразить угрозу или спастись бегством.

Как только раздается адреналовый сигнал тревоги, попавшие в кровь стрессовые гормоны вызывают сжатие кровеносных сосудов желудочнокишечного тракта, усиливая тем самым приток крови (ранее сосредоточенной преимущественно в области внутренних органов) к тканям рук и ног. Это приводит к угнетению функций, связанных с развитием, — без надлежащего кровоснабжения внутренние органы не могут работать в полную силу и прекращают выполнение такой жизнеобеспечивающей деятельности, как пищеварение, всасывание питательных веществ, выделение и т. д., обеспечивающей рост клеток и производство энергетических ресурсов организма. Таким образом, стрессовые реакции тормозят процессы развития организма.

Другая защитная система организма — иммунная система. Она обороняет нас от угроз, источник которых — в частности, различные бактерии и вирусы — находится внутри нашего тела. Будучи мобилизованной, иммунная система, потребляет значительную часть жизненной энергии организма. Чтобы получить представление об энергетических запросах иммунной системы, вспомните, какую физическую слабость вы испытываете, когда ваш организм борется с такими инфекциями, как грипп или простуда. Когда ГГА-ось мобилизует тело для реакции «борьбы или бегства», выделяемые ею гормоны угнетают деятельность иммунной системы для того, чтобы сохранить энергетические резервы организма. Кстати, эти гормоны настолько эффективно подавляют иммунную систему, что врачи вводят их пациентам, которым была сделана пересадка органов, дабы уменьшить вероятность отторжения чужеродных тканей.

Почему адреналовая система «выключает» иммунную систему? Представьте себе, что вы лежите в палатке посреди африканской саванны и пытаетесь справиться с расстройством желудка и жестоким поносом. И тут из-за стенки палатки до вас доносится утробный рык льва. Ваш мозг должен принять решение: какая из нависших над вами опасностей хуже. Зачем бороться с расстройством желудка, если сейчас вас загрызет лев? Понятно, что вы забываете о поносе и тратите все свои силы на то, чтобы благополучно пережить встречу со львом. Так что один из побочных эффектов активизации ГГА-оси состоит в том, что она ослабляет нашу способность противостоять болезни.

Активация ГГА-оси не лучшим образом сказывается и на нашей способности думать. Обработка информации в переднем мозгу — центре критического мышления и логики — процесс значительно более медленный, чем рефлекторные реакции, управляемые задним мозгом. Но чем быстрее мы обрабатываем информацию в случае опасности, тем больше у нас шансов выжить. Выделяемые надпочечниками стрессовые гормоны суживают сосуды переднего мозга, лишая его возможности работать в полную силу. Кроме того, эти гормоны подавляют актив­ность предлобной коры головного мозга — центра сознательной, целенаправленной деятельности. В случае опасности при помощи регуляции кровотока и выброса гормонов активируется прежде всего задний мозг — вместилище жизненно важных рефлексов, которые наиболее эффективно регулируют поведение «борьбы или бегства». Увы, как следствие — человек в меньшей степени отдает себе отчет в своих действиях и хуже соображает [Takamatsu, et al, 2003; Arnsten and GoldmanRakic 1998; Goldstein, et al, 1996].

 

Убийственный страх

 

Вы помните, какими жалкими были лица моих карибских студентов после того, как они провалили контрольную? Ребята оцепенели, как будто увидели голодного льва. Можете не сомневаться, если бы это случилось с ними на выпускных экзаменах, они не смогли бы связать и двух слов. Простая истина — когда человек напутан, он туповат. Это хорошо известно преподавателям, которым приходится видеть, как экзаменационный стресс парализует вроде бы вполне толковых студентов — у них начинают дрожать руки и они в панике забывают все, что методично складывали в свои мозговые хранилища в течение семестра.

Адреналовая система — великолепный защитный механизм, позволяющий успешно справляться с острыми стрессами. Однако этот механизм не предназначен для постоянного использования. В то же время большая часть наших стрессов не относится к числу острых, без труда распознаваемых угроз, на которые можно должным образом отреагировать и как ни в чем не бывало жить дальше. Нас одолевают безотчетные тревоги по поводу нашей личной жизни, работы и окружающего неспокойного мира. Ничто не угрожает нашей жизни, и тем не менее ГГА-ось не выключается ни на минуту. В результате — хронически повышенный уровень стрессовых гормонов у нас в организме.

Представьте себе великолепно тренированного и отличающегося отменным здоровьем спринтера. Вот он подходит к линии старта и по команде «На старт!» опускается на колени и упирается ногами в стартовые упоры. Судья выкрикивает: «Внимание!» Спортсмен напрягает мышцы и приподнимается, опираясь на руки и пальцы ног. У него в крови начинает бурлить адреналин, мобилизующий мышцы для выполнения предстоящей нелегкой задачи. Он напряженно ждет команды «Марш!».

В обычной ситуации эта команда раздается через одну-две секунды. Но в нашем воображаемом забеге судья на старте молчит. Спортсмен замер в напряжении, его подстегиваемое адреналином сердце бешено гонит кровь по сосудам! Каким бы тренированным он ни был, достаточно минуты такого ожидания, чтобы довести его до полного изнеможения.

Мы живем в мире, напрягшемся по команде «Внимание!», и это наносит огромный ущерб нашему здоровью. Бесконечные стрессы не дают покоя ГГА-оси нашего организма, но, в отличие от соревнующихся спортсменов, мы не можем очертя голову рвануть вперед со старта. Исследования показывают, что сегодня чуть ли не все наиболее распространенные заболевания так или иначе связаны с хроническим стрессом [Segerstrom and Miller 2004;

Корр and R thelyi 2004; McEwen and Lasky 2002; McEwen and Seeman 1999].

Авторы чрезвычайно познавательной статьи, опубликованной в 2003 году в журнале «Сайенс», задались вопросом, почему антидепрессанты — селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС), такие, как прозак или золофт, — улучшают состояние пациентов не сразу, а примерно спустя две недели после начала курса лечения. Выяснилось, что у людей, переживающих депрессию, наблюдается странное замедление процесса деления клеток гиппокампа — части мозга, связанной с запоминанием. Они снова начинали делиться одновременно с улучшением состояния пациента в связи с приемом СИОЗС-препаратов — через несколько недель после начала приема антидепрессантов.

Это и другие исследования заставляют сомневаться в־ принятой ранее теории, согласно которой депрессия — не что иное, как «химический дисбаланс», обусловленный дефицитом в мозгу так называемых моноаминных сигнальных веществ, в частности серотонина. Если бы все было так просто, СИОЗСпрепаратам для восстановления химического баланса хватило бы и одного дня.

В опубликованном в журнале «Сайенс» отчете говорится: «Все большую популярность по сравнению с моноаминной гипотезой в последние годы приобретает гипотеза стресса, согласно которой депрессия возникает, когда стрессовые механизмы мозга начинают идти вразнос. Наиболее существенная роль в этой новой гипотезе отводится гипоталамогипофизарноадреналовой оси» [Holden 2003].

Воздействие ГГА-оси на клеточное сообщество вполне аналогично влиянию стресса на общество людей. Чтобы в этом убедиться, достаточно вспомнить США времен холодной войны, когда американцы ждали возможного ядерного удара русских.

Возможна и другая аналогия. Представим себе множество людей, которые все вместе, подобно клеткам некоего многоклеточного организма, трудятся во имя общего блага и, как правило, ладят друг с другом. Фабрики производят товары, строители строят дома, бакалейные лавки торгуют снедью, а дети в школах корпят над букварями. Общество здорово и пребывает в состоянии развития. И вдруг раздается рев сирены воздушной тревоги! Гармония общества нарушена: люди бросают работу, и в суматохе, отталкивая друг друга, бегут в бомбоубежище. Спустя пять минут они слышат сигнал отбоя и возвращаются к своим привычным занятиям. Общество снова живет в режиме развития. Но что произойдет, если сигнал отбоя не прозвучит? Как долго люди смогут жить в состоянии тревожного напряжения? Скоро даже самые сильные из них будут умирать от нервного истощения, вызванного хроническим стрессом. Кратковременный стресс, вроде одного воздушного налета, общество переживет достаточно легко, но постоянный стресс закончится для него крахом.

Еще одной иллюстрацией действия стресса на общество может служить история трагедии 11 сентября. Вплоть до момента террористической атаки страна пребывала в состоянии развития. И вот произошло то, что повергло нас — не только жителей Нью-Йорка, но весь американский народ — в шок. Мы ощутили угрозу собственному выживанию.

Правительственные сообщения, в которых неизменно подчеркивалась угроза новых терактов, действовали на общество подобно адреналовым сигналам — они переключили граждан Америки из состояния развития в состояние защиты. Несколько дней всепоглощающего страха в буквальном смысле подорвали экономическую жизнеспособность страны. Чтобы вернуть ее на путь развития, потребовалось личное вмешательство президента. Ему раз за разом приходилось повторять: «Америка открыта для бизнеса». Спустя какое-то время экономика оживилась. Но ужас террора по-прежнему исподволь высасывает жизненные силы нашего общества. Нам, как нации, следовало бы обращать больше внимания на то, как испытываемые нами страхи сказываются на нашей жизни. В каком-то смысле террористы добились победы: они сумели напугать нас настолько, что теперь мы пребываем в хроническом состоянии глухой, иссушающей душу обороны.

Какие страхи мешают развиваться вам? Откуда они берутся? Обоснованны ли они? Более подробно я расскажу о страхах и о том, как мы становимся их жертвами, в следующей главе, посвященной осознанному родительству. А сейчас остается сказать: научившись контролировать собственные страхи, мы вернем себе власть над собой. Разрушительную природу страха хорошо понимал президент США Франклин Д. Рузвельт. Он знал, что говорил, когда обратился к народу, изнемогающему от Великой депрессии в преддверии Мировой войны: «Нам нечего бояться, кроме собственного страха». Избавиться от страхов — значит сделать первый шаг к плодотворной и радостной жизни!

 

Глава Vll

 

Осознанное родительство:






ТОП 5 статей:
Экономическая сущность инвестиций - Экономическая сущность инвестиций – долгосрочные вложения экономических ресурсов сроком более 1 года для получения прибыли путем...
Тема: Федеральный закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ - На основании изучения ФЗ № 135, дайте максимально короткое определение следующих понятий с указанием статей и пунктов закона...
Сущность, функции и виды управления в телекоммуникациях - Цели достигаются с помощью различных принципов, функций и методов социально-экономического менеджмента...
Схема построения базисных индексов - Индекс (лат. INDEX – указатель, показатель) - относительная величина, показывающая, во сколько раз уровень изучаемого явления...
Тема 11. Международное космическое право - Правовой режим космического пространства и небесных тел. Принципы деятельности государств по исследованию...



©2015- 2017 pdnr.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.