Пиши Дома Нужные Работы


Часть первая. С патриарха Никона.

Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви

Массовому читателю, интересующемуся историей России, написанная старообрядцем белокриницкого согласия книга, может представлять интерес тем, что отражает точку зрения старообрядцев на раскол, что является значительной редкостью в серьезной исторической литературе, содержит большое количество малоизвестных фактов из истории России, об возникновении и развития раскола в РПЦ, гонениях на старообрядцев, их участия в общественной жизни, выживания и сохранения своей веры в суровых условиях. История с обретением старообрядцами своих епископов выглядит как настоящая детективная повесть. Уделено внимание образовательной и просветительской деятельности старообрядцев в российском обществе.

Книга в основном охватывает период времени от реформ Никона до 1917 г. Некоторые места в тексте относятся и к более поздним, уже послереволюционным событиям. Точная дата завершения работ над рукописью книги неизвестна, но по ряду признаков, условно можно считать таковой 13 мая 1947 года.

Федор Евфимьевич Мельников Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви

Предисловие от издателя. История написания книги и биография автора.

Судьба книги, которую вы держите в руках, как и судьба ее автора, необычна. Необычна прежде всего потому, что несмотря на широчайшую известность в старообрядчестве как в прошлом, так и в настоящем, имени автора Федора Евфимьевича Мельникова, она видит свет впервые - впервые после того, как рукопись "Истории" в ее машинописном варианте была передана в московскую митрополию из румынской, где этот основательный труд хранился после смерти автора. В 1996 г. по благословению о. Леонида (Гусева), настоятеля Покровского собора, что на Рогожском Кладбище в Москве, копия этой рукописи была привезена в Барнаул, где и началась работа по подготовке ее к печати. [1].

Федор Евфимьевич Мельников родился в 1874 г. в г. Новозыбкове (в настоящее время это город в Брянской области), который в прошлом являлся одной из слобод знаменитого Стародубья, крупнейшего старообрядческого центра. Отец его, священник о. Евфимий, пользовался в Стародубье известностью как один из самых начитанных и деятельных пастырей, трудами и усилиями которого многие беглопоповские общины были присоединены к старообрядческой Церкви. Благодаря своему отцу, друзьями и единомышленниками которого были замечательные личности, авторитетные не только в старообрядческой среде, такие, как Ксенос, автор полемических, догматических и исторических сочинений о старообрядчестве, Федор и его старший брат Василий еще в юности получили "предварительные познания" из святоотеческой и богословской литературы по многим вопросам веры. Полученные с детства серьезные знания, а также общение со священноиноком, будущим епископом, Арсением (О. В. Швецовым) позволили Федору уже с юных лет встать на путь начетничества и в спорах с миссионерами никонианской церкви отстаивать правоту старой веры. Многие годы его соратником в этом святом деле был брат Василий. "Сражения" с миссионерами проходили сначала в родном Новозыбкове, а затем и в других приходах Стародубья, где рядом с братьями Мельниковыми встал еще один ученик владыки Арсения - Иван Усов, впоследствии епископ Иннокентий. Как позднее напишет Федор Евфимьевич, "этим стародубским трио были сведены на нет все усилия совращать старообрядцев". Вскоре их начетническая деятельность распространилась далеко за пределы Стародубья: образованных юношей стали приглашать для бесед с миссионерами на Кавказ, в Бессарабию, в Москву.

С Москвой, как ведущим центром российского старообрядчества, связан основной и, пожалуй, наиболее яркий период деятельности и творчества Федора Мельникова. Именно в Москве, в этой древней русской столице, во всю мощь проявились его организаторские способности, писательский талант и заряд духовной энергии, позволявший ему браться за многое и многое совершать. Он был созвучен эпохе, о которой сам же писал: "Это была... эпоха творческая, своеобразно-стильная, торжествующая". В этот период культурная жизнь кипела в столице, где, перефразируя И. С. Аксакова, можно сказать, свободно общались мысль и слово - и в стороне от ярких событий рубежа XIX - XX вв. не могли оказаться старообрядцы, воплотившие "дух русского народа" (как некогда заметил другой славянофил, А. С. Хомяков), которые благодаря особенности своего мироовосприятия одинаково целостно ощущали не только древние предания, но и "живую реальность", по словам В. В. Розанова, современника Ф.Е. Мельникова. В Москве Федор Мельников, не оставляя начетничества, занялся активной общественной деятельностью. Особенно многогранной она была в период от Указа о началах веротерпимости, обнародованного в апреле 1905 г., до осени 1917 г. - в "золотой период старообрядчества", как определил его сам Федор Евфимьевич. Постоянное сотрудничество в многочисленных старообрядческих периодических изданиях; членство в Союзе старообрядческих начетчиков; должности председателя начетнической комиссии при московском Братстве Честнаго и Животворящего Креста, секретаря Совета общины Рогожского Кладбища; работа над созданием ряда сочинений, книг - вот далеко не полный круг деятельности Ф.Е. Мельникова. Не случайно еще при жизни он был известен как "апостол Белокриницкой иерархии" - такие слова из уст "противника", миссионера никонианской церкви, - похвала, и похвала серьезная.

В последнее десятилетие до переворота 1917 г. Ф. Мельникову также пришлось много ездить по стране. Дорога привела его в Сибирь, давно известную людьми сильного и вольнолюбивого характера, "строгого темперамента", среди которых немалую долю составляли старообрядцы. Потрудился Мельников и на Алтае. Так, в мае 1903 г. вместе с другим защитником древлеправославия, В.Т. Зеленковым, он провел ряд бесед с миссионерами. Замечательно, что после них отдельные "последователи никонианства" высказали откровенную симпатию по отношению к старообрядчеству. Это можно было считать очередным поражением никониан в давнем споре. Не менее "разгромные" для них беседы провел Ф.Е. Мельников на Алтае и в 1906 г.

Постоянно возвращаясь в Москву из своих поездок, Мельников и там не оставлял просветительской деятельности. Однако отстраненный за свои выступления, направленные против вульгарного материализма, от должности директора старообрядческого Учительского института, Мельников осенью 1918 г. вынужден был навсегда оставить Москву и снова приехать в Барнаул. Здесь на очередном съезде старообрядцев Томско-Алтайской епархии он выступил с инициативой издания журнала "Сибирский старообрядец", целью которого явилось бы "укрепление христианства и возрождение великой, единой и независимой России". В программной статье "Задачи журнала" пророчески писалось: "Россия может и должна возродиться только на религиозных основах и национальных началах. Без религии, без национальных чувств, не может существовать ни один народ в мире". Практически журнал в течение года, до своего вынужденного закрытия, был своеобразным медиатором, способствующим объединению всех, кого заботили судьбы России, в том числе, и старообрядцев всех согласий.

Справедливо опасаясь преследований от вернувшихся к власти большевиков, Федор Евфимьевич вынужден был уехать из Барнаула, чтобы скрыться в таежных скитах и на отдаленных заимках. Но и там он не оставлял писательской и издательской деятельности. Заочно приговоренный к расстрелу томским губернским "нарсудом", через некоторое время Мельников едет на Кавказ, а затем эмигрирует в Румынию, где долгое время живет в старообрядческом Мануиловском монастыре, продолжая много работать там он и упокоился в 1960 г.

Как писал Ф.Е. Мельников, "всякая эпоха выдвигала своих деятелей, которые для этого времени и родились или созданы". Эти слова, относящиеся к одному из самых трагических и сложнейших в истории старообрядчества периодов - времени царствования Николая I, вполне можно отнести и к самому Мельникову. Он неоднократно указывал в публикуемой работе, что это лишь "краткая история" и обо всем в ней "говорится кратко", тем не менее, нет ни одного вопроса, касающегося как самого старообрядчества, так и его существования в поликонфессиональных условиях, в контексте диалога культур, который бы Мельников обошел своим вниманием.

На протяжении всей своей многотрудной жизни он был не просто свидетелем, но и непременным участником многих событий, запечатленных им на страницах его "Истории". Возможно, это одна из самых последних завершенных работ Федора Евфимьевича. Рукопись не датирована автором, но по отдельным высказываниям в сносках и главах можно предположить, что книга написана в период с конца 1930-х до конца 1940-х гг. Так, в главе "Белокриницкая митрополия" автор называет ряд соборов Белокриницкой митрополии второй половины 30-х гг., участником которых он был, и захват ее большевиками 30 июня 1940 г. Упоминает как "ныне здравствующего" 5-го Славского епископа Савватия, как известно, упокоившегося не ранее 1942 г. Указывает на Парижский съезд русских трудящихся христиан, как "прошедший в прошлом году", т.е. в 1939 г. Одной из верхних дат можно считать 13 мая 1947 г., когда в печатном органе правительства Румынии был опубликован Статут, в котором излагалась история старообрядчества, его вероучительные особенности. Документ был составлен самим Ф.Е. Мельниковым. Сказавшиеся на здоровье годы борьбы и лишений не смогли помешать необходимости вновь и вновь браться за перо, а переживания из-за насилий, творимых безбожным режимом над Родиной и Церковью, возвращали его к написанному ранее. Писатель Ф.Е. Мельников стремился прежде всего показать, что труд и вера в торжество Церкви Христовой способны творить чудеса, что им не могут противостоять никакие силы, какой бы видимой несокрушимостью они ни обладали. Эту веру Ф.Е. Мельников пронес через всю свою жизнь, утверждая ее своей деятельностью и творчеством.

Наше время - время оскудения веры и любви, мельчания идеалов, мельчания личности. Личность же, чтобы раскрыть себя во всей полноте и силе, должна быть связана с Церковью. Именно эта черта была в полной мере присуща Ф.Е. Мельникову. Он не числился в церкви, он жил ею, и жил для нее. Как всякий старообрядец, осознающий ответственность христианина, Мельников чувствовал себя частью живого цельного церковного организма. Безусловным пафосом книги является призыв к единению как представителей господствующей церкви, так и различных течениий староверия. По мнению Ф. Мельникова, объединение - это не только декларативный призыв, но глубоко осознанное, искреннее стремление сохранить древлеправославие во всей чистоте канонического и соборного начал Церкви.

 

***

 

Структура "Истории" традиционна для апологетических сочинений старообрядцев, в которых авторы стремятся показать, что полнота истины Христовой была воспринята с крещением Руси. Она могла быть окончательно разрушена "затейками" п. Никона, а затем незаконными решениями соборов 1666-1667 гг., но протест "столбовых русских людей", собирателей русского государства, первопроходцев российских окраин - старообрядцев - помешал этому произойти. Именно этим носителям "обаятельного образа святой Руси" удалось вынести жесточайшие преследования, ценой собственных страданий и жизней отстоять то, что составляет духовную сокровищницу Православия, с которой оно пребудет до скончания века. Горячей верой и бесконечной надеждой на это пропитана буквально каждая страница книги, написанной ярким, эмоциональным, образным языком.

При подготовке текста к печати издатели стремились, насколько возможно, сохранить особенности авторского стиля. Кроме сложностей в расшифровке многих "слепых" страниц рукописи, где текст с трудом поддавался прочтению и приходилось буквально по контексту восстанавливать смысл напечатанного, трудность представлял вопрос "расшифровки" и транскрипции имен собственных, географических названий и терминов, современное написание которых, вероятно, отличается от употребляемых Ф.Е. Мельниковым. В отдельных местах текст был утрачен, т.к. обветшавшие страницы оригинала были разорваны или от них оторваны целые куски. В этих, как и в местах, где не представлялось возможным безболезненно реконструировать авторский текст, в квадратных скобках сделаны отточия. Так же в квадратные скобки заключены и подобранные по контексту слова. В некоторых местах сделаны редакторские дополнения, хотя они не заменяют развернутого комментария, работа над которым ведется и требует немало времени. Сейчас же хочется как можно скорее донести настоящую книгу до читателя.

 

Л.С. Дементьева, Н.А. Старухин

Вступление

Триста лет назад Россия исповедовала одну христианскую, православную веру и составляла одну истинную православную Церковь. Не было тогда в Русской Церкви ни ересей, ни расколов, ни раздоров. Более шести веков, начиная с крещения Руси (в 988 г.), Русская Церковь наслаждалась внутренним миром и покоем. Правда, появились было в ней в XIV-XV вв. еретики стригольники, жидовствующие, но быстро исчезли. Неоднократно делали покушение на Русскую Церковь римские папы, стараясь подчинить ее своей власти, поработить ее римским, папским престолом. Но сделать им это не удалось. Русские, вследствие этих покушений, стали еще строже охранять свою православную веру.

Не нарушило и не поколебало православной веры русского народа и страшное татарское иго, под которым русская страна находилась более двухсот лет (с 1240 г. до 1480 г.). Татары не вмешивались в церковную жизнь русских людей. Русским митрополитам и епископам татарские ханы предоставляли полную свободу управлять Церковью и всеми ее делами по своему пастырскому долгу. Ханы выдавали святителям русским на это управление особые грамоты (ярлыки). Поэтому и при татарском иге Русская Церковь пребывала в тишине и покое: никакие смуты не тревожили ее. Она все больше и больше разрасталась и укреплялась. В редких случаях бывали некоторые недоразумения лишь с Константинопольским патриархом.

Русская церковь с самого начала находилась в подчинении у Константинопольского патриарха. Из Константинополя присылались в Россию митрополиты для управления Русской Церковью. Но когда некоторые патриархи изменили православию и вошли в единение с римским папой, Русская Церковь с того времени стала избирать и рукополагать себе митрополитов самостоятельно. Она вышла из зависимости от Константинопольского патриархата. Это совершилось в середине XV столетия. С того же времени Русская Церковь стала подозрительно смотреть на греков и на всю восточную церковь, как на утерявших чистоту веры и благочестия.

До нашествия татар кафедра русского митрополита находилась в стольном граде Киеве, а потом перенесена была в Москву. Постепенно начала Москва возвышаться и стала, наконец, столицей великого Русского государства. Такое положение митрополии всего русского народа было неприятно королям и князьям Польши и Литвы, потому что православное население этих стран подчинялось по своей вере русскому, Московскому, митрополиту. Поэтому они добились, чтобы для этого населения Константинопольский патриарх ставил особого митрополита. Так образовались две русских митрополии: одна управляла северо-восточной частью России, другая - юго-западным краем. Юго-западная церковь вскоре подпала под влияние латинства. Часто случалось, что епископы ее были послушными рабами римского папы. Повредилась и вера, и богослужебные книги, чины и обряды в юго-западной церкви. Великороссийская же Церковь, как называли митрополию Московскую, до того возвысилась и упрочилась, что получила патриаршество. Вместо московских митрополитов стали в ней всероссийские патриархи (с 1589 г.). Патриаршество способствовало еще большему расцвету Русской Церкви. Москва получила право именоваться Третьим Римом. Константинопольский патриарх Иеремия, рукоположивший в Москве первого патриарха Иова, подписал "Уложенную" грамоту об учреждении патриаршества в России, в которой обращается к Московскому Царю с таким заявлением: "Так как ветхий Рим (столица Италии) пал от аполинариевой ереси, а второй Рим, Константинополь, находится в обладании безбожных турок, то твое, благочестивый царь, великое Российское царство, Третий Рим, превзошло благочестием все прежние царства; и все благочестивые царства соединились в твое царство, и ты един теперь именуешься христианским царем во всей вселенной. Это "Уложение" было внесено в каноническую книгу Русской Церкви - Кормчую (листы 15 и 26) и стало исповеданием всего русского народа. Последний благочестивый московский патриарх Иосиф такими словами засвидетельствовал царю Алексею Михайловичу это всеобщее верование: "Русская Церковь сияет аки столп до небеси, никогда непоколебима и нерушима, право и истинно, якоже изначала приняла Божественный устав." [1]

В тяжелое смутное время (время самозванщины 1605-1613 гг.) московские патриархи Иов и Ермоген спасли Россию от гибели, а Русскую Церковь - от ересей и расколов. Русская Церковь сияла многочисленным сонмом православных святителей, чудотворцев, угодников Божиих, прославленных знамениями и чудесами, славилась великолепием храмов Вожиих и множеством святых монастырей. Своей верой, набожностью и благочестием русский народ удивлял приезжавших в Россию иностранцев. Его молитвенные подвиги приводили их в восторг и изумление. Один из тогдашних иностранцев замечает, что у русских, должно быть, железные ноги, так долго стоят они на молитве; другой восклицает: "Это - святые люди!" Россия была действительно святой Русью и по праву носила этот священный титул: святость была идеалом русского благочестивого народа.

Но именно в это время, когда Русская церковь достигла наибольшего величия, в ней совершился раскол, разделивший всех русских людей на две половины - на две церкви. Это печальное событие произошло в царствование Алексея Михайловича и в патриаршество Никона (во второй половине XVII столетия). Царь и патриарх, Алексей и Никон, и их преемники и последователи стали вводить в Русскую Церковь новые обряды, новые богослужебные книги и чины, устанавливать новые отношения к Церкви, а также к самой России, к русскому народу; укоренять иные понятия о благочестии, о таинствах церковных, об иерархии; навязывать русскому народу совершенно иное мировоззрение, иное мироощущение и прочее.

Все это и послужило причиной церковного раскола. Кто последовал за Никоном, принял новые обряды и чины, усвоил новую веру, - тех народ стал называть никонианами и нововерами. Сами же последователи Никона, пользуясь государственной властью и силой, провозгласили себя церковью православной, или господствующей, а противников Никона и его новшеств стали звать оскорбительной кличкой - "раскольники", на них свалили и всю вину церковного раскола. На самом же деле противники никоновских нововведений не совершили раскола: они остались при прежней, старой, вере, при древних церковных преданиях и обрядах [2], ни в чем не изменили своей родной Русской Церкви, как и древневосточной - апостольской и вселенской. Поэтому они справедливо называют себя староверами, или древлеправославными христианами и Церковью Христовой. После им было присвоено и общепринято мирское (не церковное) наименование - старообрядцы, которое говорит лишь о некоторой внешности староверия и ничуть не определяет его внутренней сущности.

Часть первая. С патриарха Никона.

Патриарх Никон.

Главным виновником церковного раскола в России был московский патриарх Никон. Он вступил на патриарший престол в 1652 году. Еще до возведения в патриархи он сблизился с царем Алексеем Михайловичем. Вместе они сговорились переделать Русскую Церковь на новый лад: ввести в ней новые чины, обряды, книги, чтобы она во всем походила на греческую современную им церковь, которая давно уже перестала быть вполне благочестивой. Алексей Михайлович возмечтал сделаться византийским императором, а Никон - вселенским патриархом. В этих видах они и задумали во всем сблизить Русскую Церковь с греческой. [3]

Пришлые греки, часто приезжавшие в Москву за милостыней, сами утерявшие чистоту православия, внушали, однако, Никону и царю Алексею, что будто бы Русская Церковь не вполне православна, что некоторые ее обряды еретичны и прокляты, что богослужебные книги Русской Церкви погрешительны, даже Символ веры в них изменен и подлежит поэтому осуждению. Греческая же церковь, напротив, во всем православна и благочестива, и русские книжники будто бы ошибались, думая, что она изменила православию и древним церковным преданиям и обычаям.[4] Никон, задумавший исправить Русскую Церковь от погрешностей и ересей, не получил никакого школьного образования, не отличался даже начитанностью или какими-либо талантами; он выучился лишь читать и писать, и то не совсем грамотно. Зато он, став патриархом, постарался окружить себя учеными греками. Наибольшее значение имел при нем Арсений Грек. Никон вполне и во всем ему доверялся. Но грек этот был весьма сомнительной веры и бесчестного поведения. Воспитание и образование он получил в Риме у латинских иезуитов. По возвращении после сего на восток, он здесь принял магометанство. Вернувшись потом в христианство, он вскоре уклонился в латинство. Арсений был нетверд в православии и готов был во всякое время держаться какой угодно веры, лишь бы это было ему выгодно. В магометанстве он подвергся даже обрезанию.

Когда он прибыл в Россию в патриаршество Иосифа, предшественника Никона, духовные власти отправили его в Соловецкий монастырь "под начал", как опасного вероотступника для исправления его веры. Отсюда и взял его Никон к себе и сразу сделал главным своим помощником и руководителем в церковных делах. Это вызвало большой соблазн и ропот среди верующего русского народа: стали говорить, что "басурманин" правит святыми делами Церкви. Но перечить Никону было нельзя. Царь предоставил ему неограниченное право и чрезмерную власть во всем. Ободряемый и поддерживаемый царем, Никон делал, что хотел, ни у кого не спрашиваясь, ни с кем не советуясь. Опираясь на дружбу и силу царскую, он приступил к церковной реформе (переустройству Церкви) весьма решительно и дерзко.

Характера Никон был жестокого и упрямого. Один из иностранцев, приехавших в Россию при Никоне, свидетельствует, что как только он получил патриаршую власть, все испугались его. Он держал себя гордо и недоступно. К архиереям относился надменно, не хотел называть их своими братьями. Страшно унижал и преследовал остальное духовенство, все тюрьмы наполнены были священными лицами, чем-либо провинившимися перед гневным и суровым патриархом. Все страшились и трепетали перед Никоном. Он истязал даже духовного своего отца: держал его в подвале закованным в цепи, мучил его голодом и побоями. В народе называли Никона волком и лютым зверем. Сам же Никон величал себя, подобно римским папам, "крайним святителем" и "отцом отцов". Титуловался даже "великим Государем": стремился захватить в свои руки и государственную власть. Никон любил богатство и роскошь. После царя он был первым богачом в России: ежегодно он собирал более 700000 рублей дохода (на современные деньги - это огромные миллионы рублей).

Разумеется, от такого жестокого, безрассудного и любостяжательного патриарха трудно было ожидать спокойной и умиротворяющей деятельности на благо Церкви. Было большим несчастьем для всей страны, что во главе Церкви стал такой надменный и к тому же малограмотный властелин-временщик. [5]






ТОП 5 статей:
Экономическая сущность инвестиций - Экономическая сущность инвестиций – долгосрочные вложения экономических ресурсов сроком более 1 года для получения прибыли путем...
Тема: Федеральный закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ - На основании изучения ФЗ № 135, дайте максимально короткое определение следующих понятий с указанием статей и пунктов закона...
Сущность, функции и виды управления в телекоммуникациях - Цели достигаются с помощью различных принципов, функций и методов социально-экономического менеджмента...
Схема построения базисных индексов - Индекс (лат. INDEX – указатель, показатель) - относительная величина, показывающая, во сколько раз уровень изучаемого явления...
Тема 11. Международное космическое право - Правовой режим космического пространства и небесных тел. Принципы деятельности государств по исследованию...



©2015- 2017 pdnr.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.