Пиши Дома Нужные Работы

Обратная связь

ВАЖНОЕ СОБЫТИЕ В СЕМЬЕ ГРАФА Т. НА БАЛКОНЕ У НАЛЬ. ЗАВЕЩАНИЕ ПАСТОРА

Прелестное августовское утро, т„плое и солнечное, обрадовало обитателей дома лорда Бенедикта. После раннего завтрака, не мешкая, отправились в имение. Станции мелькали под восторги Наль и Алисы, которых восхищало вс„: и поля, где работали крестьяне, и цветущие палисадники, и домики, обвитые плющом и цветущими розами, и стада, и играющие на улице дети. Обе, казалось, позабыли о своих спутниках, только и слышалось: "Смотри, Наль", "Смотри, Алиса".

Наль, впервые познакомившаяся с Англией, удивлялась решительно всему.

Действительно, вс„ было так непохоже на е„ родину. Ей казалось, что вот сейчас мелькнут силуэты осликов и верблюдов, без которых она не представляла жизни. Алиса тоже бывала за городом очень редко и природу видела только из вагона, так как пасторша е„ не выносила. Поэтому воспринимала свой отъезд на дачу, как кругосветное путешествие. Почти полтора часа езды в поезде мелькнули, как одна минута. И когда лорд Бенедикт сказал, что на следующей остановке им сходить, она была очень разочарована.

- Как бы тебе хотелось, Алиса, ехать сутками - на поезде или на пароходе? - спросил пастор.

- О да, папа, с вами и со всеми, с кем еду сейчас, очень бы хотелось, хотя на пароходе, наверное, очень страшно.

- Страшного-то ничего нет, - сказала Наль. - Но так противно, что даже одно воспоминание об этом во мне и сейчас вызывает тошноту.

Наль побледнела и пошатнулась. Николай поддержал е„ и пошутил над е„ слишком горячим восточным воображением, а лорд Бенедикт быстро подал ей коробочку с маленькими конфетами:

- Возьми и поскорей проглоти. Это заставит тебя забыть о пароходе.



Наль с трудом исполнила его желание и снова опустила головку на плечо мужа. Обеспокоенная Алиса с удивлением обнаружила, что е„ отец, всегда волновавшийся из-за чужих болезней, на этот раз совершенно спокоен.

Посмотрев на лорда Бенедикта, она и в н„м не нашла никаких признаков волнения. Только Николай выказывал Наль внимание и сочувствие, но и он не был слишком обеспокоен. Алиса, глубоко переживавшая дурноту Наль, с досадой пожала плечами и пробормотала, вздыхая:

- Ох уж эти мужчины, - и это было так неожиданно и комично, что вызвало общий смех. Веселее всех смеялась Наль. Так они и сошли на станции, где их ждали экипажи.

Это путешествие заняло немногим более получаса, и путники добрались до имения Флорентийца. Миновав ворота, экипажи двинулись по длинной и широкой дубовой аллее, в конце которой виднелся дом. Он стоял на высокой горе, по которой террасами спускался к большому пруду тенистый парк с вековыми липами, ясенями, дубами и каштанами. Тут и там виднелись лужайки, клумбы и кусты роз, - вс„ было полно красоты и гармонии.

- О отец, - бросилась на шею Флорентийцу Наль, - я думала, лучше сада дяди Али и быть не может. А оказывается, вот какие сады бывают на свете. Ой, отец, опять, опять кружится голова и тошнит.

Флорентиец снова дал ей маленькую конфету и велел Николаю отнести жену наверх, где она должна полежать не меньше часа.

- Ну, поскольку молодой хозяйке нездоровится, придется тебе, Алиса, выполнять е„ обязанности и занять е„ место за столом, - остановил Флорентиец Алису, которая собиралась пойти с Наль.

- Но я могу быть нужна Наль, лорд Бенедикт. Разрешите мне посидеть возле не„. Вы же видели, как она сразу осунулась.

- Это е„ укачало, через час вс„ пройд„т. А вид с балкона Наль - один из лучших в мире. Сразу забудет о болезни. Пока для ухода за ней довольно одного мужа. Но, быть может, настанет момент, когда понадобишься и ты. - Быть полезной Наль - это большое для меня счастье. - Вот и Дория. Она проводит тебя. Переоденься в л„гкое платье и через четверть часа приходи на террасу, где накрыт стол. А до завтрака, пока все будут распаковываться, мы с тобой успеем пройтись по парку.

Алиса, беспокоившаяся за подругу, но утешенная полнейшим отсутствием тревоги у лорда Бенедикта, быстро пошла за Дорией наверх, где и обнаружила, что отец е„ сосед. Шепнув ему, что она счастлива провести с ним несколько дней в таком волшебном месте, она просила его отдохнуть до завтрака. И даже не посмотрела, что на не„ набросила Дория.

- Ну можно ли так мало интересоваться собой, мисс Уодсворд, - говорила Дория, заст„гивая на Алисе прелестное сиреневое платье с белыми кружевами. - Ведь вы красавица. Неужели вы этого не понимаете?

- Дория, друг, дорогая сестра, - и Наль, и я, мы уже устали просить вас называть нас только по имени. Если вы ещ„ раз сделаете посвоему, то огорчите меня до сл„з. Разве вам этого хочется?

- Нет, Алиса, меньше всего я хотела бы вас огорчить. Но как-нибудь я расскажу вам печальную историю своей жизни, и вы поможете мне смиренно исполнять мою роль.

Алиса поцеловала Дорию, огорчаясь, что должна спешить и поэтому не может выслушать немедленно же Дорию, которая завязывала на ней фиолетовую ленту белой кружевной шляпы.

- Если бы я была мужчиной, я бы женилась на вас сегодня же, - говорила Дория уходившей Алисе.

Весело смеясь, Алиса выпорхнула на террасу, где е„ ждал Флорентиец. Он тоже успел переодеться в л„гкий серый костюм и белую шляпу. Увидев смеющуюся девушку, совершенно очаровательную в л„гком платье, с открытой шеей и руками, он элегантно снял шляпу и, улыбаясь, сказал:

- Будь мы во Флоренции, десяток твоих обожателей заманили бы меня в капкан, откуда я вряд ли выбрался бы.

- К счастью, мы в Англии, лорд Бенедикт, обожателей у меня нет, и капкан никому не грозит.

- Так ли это, Алиса? Точно ли у тебя нет обожателей? И никто не шептал тебе, как ты красива? - преуморительно состроил постное лицо Флорентиец.

- Нет, лорд Бенедикт, - рассмеялась Алиса. - Мужчины пленяются такими женщинами, как Наль и Дженни. У них всегда много обожателей, потому что они красивы. А вот Дория только что сказала мне, что если бы она была мужчиной, то женилась бы на мне прямо сейчас.

Уходя в глубину парка, где на все лады пели птицы, прыгали белки и на дорожки ложились пятнами солнечные лучи, Алиса была потрясена впервые осознанной тишиной и величием природы.

- Боже мой, как прекрасна жизнь, - воскликнула девушка, когда Флорентиец вывел е„ на верхушку горы, откуда открывались дали. - И какая тишина! Отсюда никогда бы и не ушла.

- К сожалению, нельзя жить так, как нам хочется. А только, как вед„т великая Матерь Жизнь, Мы приходим на землю и уходим, уже связанные теми нитями, которые сплела наша же любовь или ненависть, Алиса. Зло не жив„т в мире само по себе. Если оно сваливается на нас, то только потому, что мы сами, творчеством своего сердца, призвали его к себе. Если же мы чисты, - оно не приблизится. Пусть мы не знаем, почему горе на нас свалилось именно сейчас, но это мы соткали его когда-то. И не умеем в этот миг растворить его в огне своей любви. Ты беспокоишься о Наль. Но тревожиться о ней нечего.

Можно только радоваться. У не„ будет реб„нок, и начало е„ беременности будет протекать несколько тяжело. Твоя помощь будет очень нужна твоей подруге, если, правда, ты вскоре не захочешь выйти замуж.

- Я? Замуж? Господи, что только вы не скажете, лорд Бенедикт.

- Если хочешь последовать моему указанию, - не выходи сейчас замуж. Не оставляй нашей семьи, а наоборот, переселись к нам. Тво„ влияние на Наль, твоя доброта и чистота помогут сложиться е„ материнскому чувству, а реб„нку прийти в мир, имея в тво„м лице добрую волшебницу - т„тю Алису.

- Я понимаю огромную важность каждой приходящей в мир новой жизни, лорд Бенедикт. И, видит Бог, не мыслю иного счастья, чем служить Наль, вам. Но...

- сияющие, полные сл„з глаза Алисы поднялись на Флорентийца, - у этой жизни будут любящие отец и мать и такой необыкновенный дед, как вы. А у моего отца нет, кроме меня, никого. Но я поступлю так, как вы укажете. Я только хочу, чтобы вы учли, как одинок и несчастлив мой обожаемый отец. Встреча с вами - первое счастье в его жизни. А я - его единственное утешение.

- Я слышу голоса, Алиса. Сюда идут твои обожатели и твой отец. Мы продолжим наш разговор потом. Знай только, что пока жив твой отец, ни ты, ни я его не покинем. Вытри глаза и проглоти эту пилюлю. Найди в себе самообладание, Алиса, и волей-любовью победи личное страдание. Дело не в тебе, а в тво„м отце, проводить которого ты должна легко, ни разу не показав ему, что страдаешь при мысли о разлуке. Думай только о каждой текущей минуте его жизни и старайся быть светом ему и радостью.

Из-за поворота дорожки показались трое мужчин. Флорентиец прижал к себе девушку, пристально, ласково и с такой мощью посмотрел ей в глаза, что к Алисе сразу пришло спокойствие и самообладание. Вся е„ фигурка, залитая солнцем, громадные синие глаза, засветившиеся сейчас новым спокойствием, были совсем другие, чем в Лондоне. От троих приближавшихся мужчин отделился один, в светлом костюме, и побежал к Флорентийцу и Алисе, сняв шляпу, размахивая ею и крича:

- Ура, это я вас наш„л, лорд Бенедикт. Мои солидные спутники уверяли, что искать вас нужно у оранжерей. Мисс Алиса, вы хорошеете не по дням, а по часам. И до чего дойд„т, уж и не знаю, - говорил Сандра, присоединяясь к своим друзьям.

- Ты, Сандра, неисправим, - улыбнулся Флорентиец. - Лорд Мильдрей опять прид„т в отчаяние от твоей манеры говорить девушкам комплименты.

- А я готов подписаться, - обнимая дочь и беря е„ под руку, тихо сказал пастор. - С тех пор как моя Золушка стала проводить время в вашем доме, она превратилась в царевну. И действительно, чем дальше, тем она милей. Сегодня, Алиса, ты даже старика-отца обворожила.

- Предоставьте ей, лорд Уодсворд, очаровывать этих милейших молодых людей. А мне хотелось бы поговорить с вами. Не хотите ли присесть на ту скамью. Вид оттуда прекрасный, да и вам отдохнуть невредно. А молод„жь погуляет по парку до завтрака.

И Флорентиец ув„л пастора в боковую дорожку, к обрыву. - Я так рад каждому провед„нному подле вас мгновению, лорд Бенедикт. Тем более, что совершенно определенно чувствую, как мало земных мгновений мне осталось.

Мысль о том, что ждет мою семью, что ждет Алису, одна из самых тягостных.

- Неужели вам не ясно, мой дорогой лорд Уодсворд, что Алиса в моей семье нашла второй родительский кров. Мысль о ней не должна вас тревожить. Сегодня сюда прибудут два юриста по делам Николая и Наль. Вы можете составить завещание и назначить меня опекуном вашей дочери на случай вашей смерти. Но эта сторона, юридическая, мало затруднительна. Я хотел предложить вам, - если вы действительно чувствуете себя плохо, - взять отпуск и переехать сюда, в деревню, где мы провед„м август и сентябрь. Вы с Алисой доставите всем величайшую радость, если пожив„те с нами это время. У меня были несколько иные планы. Но Наль, как, я думаю, заметили и вы, ждет реб„нка. Ей необходимо побыть в тишине не только ради здоровья, но и чтобы глубоко постичь событие, к которому готовится.

- Если бы не счастье моей встречи с вами, лорд Бенедикт, мне нечего было бы вспомнить в этой жизни. Алиса да мой старый слуга и верный друг, вот вс„, что было и есть светлого в мо„м доме. Изведав страдание сердцем, я наш„л смысл и свет жизни в служении Богу и ближним. Только первые годы терзала меня моя собственная трагедия. Но я позабыл о себе, когда окунулся в океан человеческих страстей и горя. Отходя теперь к Отцу моему, переживая вновь всю свою жизнь, я сознаю, что не был верным ему слугою, ибо оставляю после себя такую безобразную семью. Наставляя свою паству, утешая и облагораживая другие семьи, я ничего не смог сделать в своей собственной. Не смог вырвать всходы зла и разврата, что посеяла Катарина.

Бледное, удруч„нное лицо пастора, его глаза, точно уже простившиеся с миром, поникшая фигура, - вс„ говорило о такой скорби сердца, которой, действительно, уже не вынести человеку и от которой должны порваться струны его сердца.

- Лорд Уодсворд, человек, отдавший свою жизнь людям и служивший им так, как это делали вы, - не просто обыватель, создавший одну из миллионов уродливых семей. Вы - арфа того Бога, которому служили, любя людей. Не вините себя, что по доброте своей женились неудачно и, спасая, как вы полагали, чистое существо, вы попали в сети зла. Вы оправдали свою жизнь своею деятельностью. Вы были чистым слугой Бога. Вы несли свет и оставляете его на земле в лице Алисы. Вы ослабили сети зла, которые плела и плет„т ваша жена. На много лет вы задержали т„мные силы, которые стремились к ней и к которым стремилась она. А что будет после вашей смерти - о том предоставьте позаботиться мне, и верьте, что я защищу Алису. Чтобы облегчить бедной девочке борьбу с матерью и сестрой, перевезите е„ в мой дом теперь же.

Переезжайте сюда, в деревню, со своим слугой, если мо„ общество вам радостно. Мне же ещ„ многое предстоит передать вам, прежде чем мы расстанемся.

Флорентиец обнял пастора за плечи и подал ему небольшую зел„ную коробочку, на дне которой лежало несколько розовых конфет.

- Скушайте, дорогой друг, одну из этих конфет, она вас воскресит. Не предавайтесь отчаянию. Если вы думаете, что покидаете землю, то делать это следует мужественно и мудро, в мыслях о Вечном и с полным сознанием великого счастья: жизни Единого в себе и во вс„м. Но вот и гонг к завтраку. Я проведу вас ближайшим пут„м.

Пастору стало лучше. Он уже не казался стариком, сердце которого сейчас разорвется. На бледных щеках его появился нам„к на румянец, он как будто помолодел и ш„л легко.

- Как хочется поведать, какое облегчение дали вы мне, лорд Бенедикт. Но слов подходящих не нахожу. Одно могу сказать: я думал, что не смогу удержать в руках лампады мира и предстану перед Отцом с мигающей лампой. Сейчас знаю, что вы примирили меня с жизнью, и я отойду с миром, принимая все свои обстоятельства и благословляя их. Как святыню я понесу до конца эту жизнь, эту временную мою форму, через которую было необходимо пройти, чтобы очиститься и раскрепоститься.

- О папа, как вы хорошо выглядите. Вы напомнили мне моего прежнего папу, который подолгу гулял со мной.

- Да, дитя, прибавь только, что общество лорда Бенедикта делает меня таким счастливым, каким я никогда ещ„ не был.

Флорентиец попросил гостей подождать его несколько) минут, пока он навестит Наль и не узнает, может ли она спуститься к завтраку. Пока отсутствовал хозяин, Сандра сообщил пастору новости из последнего научного американского журнала, а лорд Мильдрей рассказывал Алисе, что весь Лондон на сей раз помешался на скачках, где будут состязаться какие-то замечательные лошади из королевского дома. И королевская семья собирается присутствовать, поэтому билеты в ложи нарасхват.

- Но я вс„ же достал одну из лучших лож. Ни графиня, ни вы, леди Уодсворд, никогда не видели скачек. Я был бы очень рад, если бы вы их посмотрели. Если лорд Бенедикт согласится, мы могли бы в воскресенье утром выехать в город и после скачек, к обеду, быть снова здесь.

Флорентиец вернулся один, сказав, что Наль чувствует себя хорошо, но он посоветовал ей ещ„ немного полежать. За завтраком лорд Мильдрей передал хозяину билет на скачки, прося для всего общества разрешения поехать тоже.

Флорентиец охотно согласился, сказав, что у него есть дело в Лондоне на воскресное утро, а Наль и Алисе будет поучительно посмотреть ещ„ на один вид спорта, где бушуют безобразные страсти. Сандра, тоже не видевший скачек, решил, что ему следует обидеться на то, что лорд Бенедикт не считает нужным позаботиться и о его воспитании тоже.

- Я только потому, Сандра, тебя не назвал, что боюсь, как бы у тебя во время скачек не выросла ещ„ пара ног и, со свойственным тебе темпераментом, ты не пон„сся бы по скаковой дорожке. Поэтому всю дорогу и на самих скачках изволь сидеть рядом.

Под общий смех завтрак кончился, и вс„ общество, не дождавшись Наль и Николая, отказавшихся от прогулки, отправилось к пруду.

Наль физически чувствовала себя хорошо. Но е„ духовное равновесие было так сильно нарушено, что не только видеть кого-либо из друзей, но даже Алисе она не хотела показать сво„ расстроенное лицо. Как только Николай вн„с е„ наверх и уложил на балконе, дав ей каких-то капель, Наль довольно скоро почувствовала себя хорошо и сказала мужу:

- Удивительное создание женщина. Мы с тобой на пароходе были в одинаково плохих условиях, - и ты уже давно забыл о качке, а в мо„м организме она вс„ взбудоражила до дна. Только о ней вспомню, как меня начинает мутить и я становлюсь больной.

- Мне думается, моя дорогая, что здесь дело не в качке. А нас с тобой ожидает нечто другое, очень значительное. И твоя тошнота, и твои головокружения - вс„ происходит от того, что в тебе зародилась новая, наша общая жизнь.

Наль покраснела до корней волос и спросила, опуская глаза:

- Как мог ты догадаться? Я хотела, чтобы все узнали об этом тогда, когда родится реб„нок.

- Наль, дружочек мой, моя любимая детка. Тебе предстоит целый ряд испытаний. Как бы ни готовил тебя дядя Али к этой жизни, сколько наш дорогой друг, которого ты сама выбрала в отцы, ни развивает твой дух, переливая в тебя свои доброту и мудрость, укрепляя тебя для новой семьи, - есть ещ„ тысяча дел и вещей, когда ты можешь и должна побеждать свои предрассудки только сама. Все мы от них не свободны. И часто, воображая, что выполняем самый священный долг перед жизнью, так себя закрепощаем, что не имеем даже времени в полном внимании, при полной освобожд„нности помыслить о величии и истинной мудрости той минуты, которую сейчас изживаем. Видишь ли, на земле мы можем жить только по земным законам и никаким другим. И если сегодня ты поняла, что тебе предстоит стать матерью здесь на земле, ты уже обязана - обязана и перед грядущей жизнью, и перед дядей Али, и перед отцом Флорентийцем - найти в себе те великие силы любви, в которых утонут все мелочи, все предрассудки, ведущие дух в тупик, а не в творчество.

Если действительно ты любишь меня, любишь своих отцов, хочешь служить им и людям, и создать новую, раскрепощенную семью, то все стесняющие тебя мелкие обстоятельства должны утонуть в твоей любви. Ты легко перейд„шь грань условной стыдливости и поедешь к доктору, чтобы узнать, правильно ли, безопасно ли началась в тебе новая жизнь. Ты не будешь стесняться того, как выглядишь. Ты будешь исполнять все предписания врача, все требования гигиены, потому что ты забудешь о себе, а станешь думать о будущем реб„нке, о его здоровье. Ты, любя, создашь для него в себе гармоничное жилище.

Будущий реб„нок - не тиран, который завладеет всею твоей жизнью. Не идол, для которого ты отрежешь себя от мира и весь мир от себя, чтобы создать замкнутую, тесную ячейку семьи, связанной одними личными интересами: любовью к "своим". Реб„нок - это новая связь любви со всем миром, со всей вселенной.

Это раскрепощенная любовь матери и отца, в которой будет расти не "наш", "свой" реб„нок, но душа, данная нам на хранение. И это сокровище мы будем с тобой хранить со всем бескорыстием любви. Со всею честью и благородством, на какие только способны, помогая ему развиться и зреть в гармонии. Я знаю, Наль, моя дорогая детка, сколь многое тебе будет сейчас трудно. Но я знаю и то, как много сил в тебе, какая бездна преданности жив„т в тебе, и какая непоколебимая верность, не имеющая даже понятия об "измене", горит в моей дорогой жене.

Николай приник к губам Наль и, казалось, отдал ей вс„ сво„ сердце в этом поцелуе чистой, глубокой любви.

- О Николай, как далека я была от действительности, рисуя себе когда-то картины счастья, мечтая о том, что "вот я - твоя жена" - как вс„ это было по-детски. Многое, впитанное мною, разумеется, из гаремных предрассудков, разлетелось, как глиняные кувшины для воды на моей родине, не годные для цивилизации того народа, с которым мы сейчас жив„м. Но вместе с кувшинами полетели и многие мои боги, которым я всерь„з поклонялась. Теперь я увидела и в них только глиняных идолов. И ты угадал, - я представляла себе реб„нка идолом семьи, тесной ячейки, где только "свои" могут быть любимы, чтимы и допустимы.

А теперешняя жизнь, когда Алиса, пастор, Сандра и лорд Мильдрей так легко проникли в мо„ сердце, - а ведь недавно там жили только очень "свои", - мне показала, как, не нарушая верности дяде Али и тебе, можно сделать чужих своими и признать их членами своей семьи.

Наль забралась на колени к мужу, обвила его шею руками и по-детски продолжала:

- Самое для меня трудное, - это, конечно, доктор. Чего бы я только не дала, чтобы не иметь с ним дела.

- Вот для того, чтобы многим женщинам облегчить в будущем материнство, ты и будешь доктором. Ты уже сейчас так подготовлена мною, что я надеюсь, тебя примут сразу на второй курс медицинского факультета, но это мы с тобой ещ„ сверим по программе. Это наиболее л„гкая сторона дела, поскольку и твоя память и способности помогают тебе без труда преодолевать препятствия в науке. Сейчас нам с тобой - в смысле духовного роста и совершенствования - нельзя терять ни мгновения. Посмотри на этот дивный вид, что расстилается перед нами. Отец, повидавший весь мир, говорит, что он один из лучших на земле. Как счастлив тот человек, что приходит в мир через тебя, дорогая.

Твои глаза могут видеть величайшую красоту земли в первые моменты его жизни.

Тво„ сердце ощущает гармонию природы и гармонию такого великого человека, как Флорентиец. Неужели ты не ощущаешь себя сейчас единицей всей вселенной? Разве можешь ты отъединить себя от меня ? От этих кедров и кл„нов? От солнца и блестящего озера? О Наль, жизнь и смерть - вс„ едино. Наша жизнь сейчас - только мгновенная форма вечной жизни. И вс„, что мы знаем тв„рдо, неизменно, - это то, что мы - хранители жизни. Ты станешь матерью. Ты передашь наши две жизни новой форме, которую будешь беречь до тех пор, пока жизнь не пошлет ей зова к тому или другому виду самостоятельного труда и творчества. Мы должны создать для новых, приходящих через нас единиц вселенной такие условия раскрепощенного существования в семье, чтобы ничто не давило на них, не всасывалось в них ядом наших предрассудков и страстей.

- Меня страшила бы ответственность, Николай, если бы я не была рядом с тобой. Знаешь ли, однажды пастор поразил меня своей прозорливостью. В тот день, когда отец оставил меня и его в своей тайной комнате, пастор сказал: "Ваш муж не вынес бы ни мгновения вашей неверности". И я поняла, что связана с тобой до смерти, что между нами не может встать не только образ какого-либо человека, но даже сама мысль об измене. А ещ„ я стала понимать, что наша семья необходима и дяде Али, и отцу Флорентийцу, чтобы цепочка преданных им учеников и радостных слуг не прерывалась. Помолчав, Наль тихо прибавила:

- Пастор и Алиса тревожат меня. Пастор так слаб, а Алиса этого не видит.

- Нет, Наль, Алиса часто плачет об отце. Но это ангельское создание улыбается. Она боится потревожить кого-нибудь своим расстроенным видом и скрывает горе, отлично понимая, что е„ ждет вечная разлука с отцом, как она пока называет смерть.

- Но ведь это трагедия, Николай. Во мне растет новая жизнь, а он, венчавший нас, уходит. Неужели ему нельзя побыть с нами. Пожить в радости, отдохнуть.

- Нам ещ„ не понять до конца пути человеческие, Наль. Но пока человек способен совершенствоваться, - он жив„т. Он борется, терпит поражения, разочаровывается, но не теряет мужества, не теряет цельности в своих исканиях и вере, жив„т и побеждает. Его сердце вс„ растет, его сознание ширится. Он ещ„ может принести в день сво„ творчество. Ещ„ способен просто отдавать свою доброту, - и поэтому жив„т.

Бывает, что человек десятки лет вед„т бесполезную жизнь. Жив„т эгоистом и обывателем. Становится никому не нужным стариком - и вс„ жив„т. Жизнь, великая и мудрая, видит в н„м ещ„ какую-то возможность духовного пробуждения. И Она ждет. Она да„т человеку сотни испытаний, чтобы он мог духовно возродиться. И наоборот, бывают люди, так щедро излившие в своих простых, серых буднях доброту и творчество сердца, что вся мощь его превращается в огромный свет.

И их прежняя физическая форма уже не способна нести в себе этот новый свет. Она рушится и сгорает в вихре тех новых вибраций мудрости, куда проникло их сознание. И такие люди уходят с земли, Наль, чтобы вернуться на не„ ещ„ более радостными, чистыми и высокими. Ты найди в себе такую нежность любви и такую дружбу, чтобы утешить Алису не состраданием-слезами, а состраданием мужества и силы. Обними е„ и старайся видеть перед собой дядю Али, чтобы его сила через тебя поддерживала Алису в спокойном подчинении воле жизни.

И всегда сознавай, что все месяцы твоего материнства, а потом, вероятно, и годы нашей общей жизни в семье, - в них счастье служить человечеству.

Счастье трудиться для него, не выбирая что-нибудь полегче и приятнее, а трудиться так и там, как укажут дядя Али и отец Флорентиец. День в сотрудничестве с ними, - о каком ещ„ высшем счастье можно мечтать? Нет разлуки, Наль, с дядей Али для тебя. Что бы ты ни делала, куда бы ни шла - вс„ мысленно держи его руку.

Оба Друга, муж и жена, не замечали времени. Они умолкли и наблюдали начинавшийся закат, возвращающиеся домой стада, появление дымков над крышами. Видя, как постепенно оживала долина, они чувствовали себя слитыми с этой жизнью природы. Сердца их бились ровно и спокойно, неся в себе, каждое по-своему, свою, особенно звучащую ноту общей жизни.

Внизу послышались голоса, и вскоре супруги услышали л„гкие шаги Флорентийца и Алисы на лестнице. Наль, ещ„ раз поцеловав мужа, пошла к двери и распахнула е„ прежде, чем согнутый пальчик Алисы успел в не„ постучать.

Вытянутая рука девушки по инерции коснулась Наль, что заставило обеих и Флорентийца весело рассмеяться. - Наль, я так соскучилась без тебя.

- И не вздумай верить этой ветренице, дочь моя. Теперь по„т жаворонком, а можешь ли представить эту козочку бегающей взапуски с Сандрой. Я чуть не умер от смеха, когда лорд Мильдрей, осанистый и величественный, тоже пустился было помогать ей обогнать Сандру.

Лорд Бенедикт сделал какое-то движение, приподнял ногу, чуть-чуть пов„л плечом и головой, - и все покатились со смеху, узнав мгновенно милого, доброго лорда Мильдрея.

- Ну, я вижу, доченька, что ты смеешься громче всех. Значит, здорова, а потому одевайся и спускайся к обеду.

- Алиса уже предъявила мне счет за исполнение обязанностей хозяйки за завтраком. Если это повторится за обедом, - я, пожалуй, стану банкротом.

- Что только вы не скажете, лорд Бенедикт, - всплеснула руками Алиса.

- Вот видишь, Наль, второй раз она говорит мне сегодня эту фразу. Ну, давай мириться, Алиса. - И Флорентиец, подойдя к девушке, снял с не„ шляпку, поправил кудри и сказал:- Ну, разве она не красотка, наша Алиса ?

- Конечно, отец, не только красотка, но настоящая чудо-красавица. И если вы будете е„ обижать...

- То, пожалуй, е„ поклонники меня обидят. Очень рад, дети мои, что у вас обеих такие мирные и благородные поклонники. Могу вам сообщить радостные новости. После страшнейшей бури на Ч„рном море, в которой твой брат Левушка не осрамил тебя, Николай, а стяжал себе репутацию храбреца, он познакомился в Б. с сэром Уоми и там узнал, что ты писатель. Сэр Уоми подарил ему обе твоих книги и просит теперь выслать ему новые экземпляры. Я надеюсь, ты сделаешь это сам.

- Кто этот, сэр Уоми, лорд Бенедикт? - спросила Алиса. - Это, козочка, один мой друг, большой мудрец, у которого глаза почти такого же цвета, как твои. Но пойд„м отсюда, тебе и мне пора приводить себя в порядок, а Наль, я думаю, уже не терпится пройтись до обеда.

Флорентиец спустился к себе, а Алиса зашла к отцу, который снова показался ей усталым. Пастор сидел на балконе в глубоком кресле. Лицо его действительно было усталым, но выражение безмятежного покоя и радости - такое редкое за последнее время - светилось в его больших, добрых глазах.

- Как я счастлив, дочурка, что ты зашла ко мне. В этих покоях, в этом просторе и тишине, к которым мы с тобой не привыкли, ты мне кажешься совсем другой. Я только здесь и в лондонском доме лорда Бенедикта сумел понять, чем ты была для меня всю мою жизнь и в каком я перед тобой долгу.

Алиса села на скамеечку у ног отца, прижалась к нему и взяла обе его руки в свои.

- И вот, дорогая, скоро опустится занавес пятого акта моей жизни. Многое, многое сделано не так, как я того хотел. Ещ„ больше не выполнено. И перед тобой я виновен в том, что не сумел дать тебе счастья и беззаботного детства. Я не смог отстоять твоей самостоятельности и теперь ухожу, оставляя тебя чужой в родной семье. Без законченного общего и музыкального образования. Алиса, Алиса, ты будешь права, если назовешь меня нерадивым отцом.

- Папа, зачем вы говорите против всякой очевидности? Вы знаете, что были лучшим отцом, о каком можно мечтать. Вы украсили мне жизнь и показали, что значит божественное в человеке. И для Дженни вы были лучшим отцом, какого она только могла иметь. А если Дженни, развиваясь, пленялась только внешним блеском жизни и отбрасывала духовные ценности, на которые вы ей указывали, - в этом нет вашей вины. Зачем нам говорить о том, что будет, когда опустится занавес вашей земной жизни? Сейчас он поднят, папа. Мы жив„м. Жив„м в обществе человека, знакомство с которым сделало нашу жизнь сказкой.

- И этот человек послал тебя, дитя, переодеться, потом стоял под дверью, трижды стучал и ожидал разрешения войти, - услышали отец и дочь чудесный голос лорда Бенедикта, стоявшего подле них на пороге балкона.

Алиса, смущ„нная, вскочила на ноги, а пастор хотел встать, чтобы пододвинуть стул хозяину, но Флорентиец удержал его в кресле, взял стул и, садясь рядом, продолжал:

- Вот вам ещ„ конфета, лорд Уодсворд. Как вы себя чувствуете? Если вы хорошо себя чувствовали после первой, то так же и даже лучше будете себя чувствовать после второй. Но, леди Уодсворд, вас я не хвалю. Вот уже и гонг.

Попросите Дорию хотя бы причесать вас.

Алиса убежала к себе, а лорд Бенедикт и пастор медленно сошли вниз на террасу, куда вскоре собралось вс„ общество, перед тем как войти в столовую.

Весело и оживл„нно проходил обед. Много спорили о том, ехать ли на скачки.

Наль и Алисе, не испытывавшим никакого интереса к выставке нарядов высшего общества, как и к самому этому обществу, и опасавшимся вдобавок, что лошадей будут бить, ехать не особенно хотелось. Пастор сказал, что предпочел бы почитать в тишине. Сандра пылал желанием ехать. Мильдрей и Николай молчали.

Хозяин предложил отправиться всем вместе.

- Вам, девочки, необходимо побывать на скачках, чтобы понять, среди кого вы жив„те. Чтобы понять народ - недостаточно видеть дворцы и музеи и знать его язык. Надо наблюдать ещ„ нравы и обычаи, проникнуться его темпераментом.

Вы, друзья, будете наблюдать не только великосветские ложи, но и море трибун для простонародья. И в ложах, и на трибунах вы увидите кольца пылающих страстей, в которые заковали себя люди, думая, что они являют собой высшую цивилизацию всего культурного мира. А вам, лорд Уодсворд, и Алисе предстоит ещ„ один урок жизни. Вы пойм„те, что зло тащит за собой человека не потому, что окружает его извне, а только потому лишь, что внутри его сердца уже бурлит кратер, куда зло только подливает сво„ масло.

Сердце доброго - кратер любви, и маслом ему служит радость. Оно свободно от зависти, и потому день доброго л„гок. Тяжело раздраж„нному. Потому что кипение страстей в его сердце не да„т ему отдыха. К сердцу того, кто всегда в раздражении, открыт путь всему злому. Такой человек не знает л„гкости. Не знает своей независимости от внешних обстоятельств. Они давят его во вс„м и постепенно становятся его господином. Поедемте все вместе. Дамам нашим милая и умная Дория соорудит по части туалетов вс„, что для скачек требуется. Мы е„ отправим завтра в Лондон, а утром в воскресенье поедем сами. Но я слышу, подъехал экипаж. Это, несомненно, юристы. Алиса, поиграй для всей молодой компании, а мы с твоим отцом должны поработать часа два с несносными, но неизбежными законниками.

Молод„жь отправилась в зал, откуда вскоре донеслись звуки музыки, а Флорентиец с пастором прошли в кабинет, где и занялись делами.

Очень быстро закончив свои личные дела, лорд Бенедикт предложил пастору составить завещание. Лорд Уодсворд подтвердил в новом завещании волю деда, оставившего дом и драгоценности Алисе, а деньги Дженни. Жене пастор оставлял проценты от неприкосновенного капитала, который после е„ смерти переходил обеим дочерям. Несовершеннолетней Алисе отец назначал опекуном лорда Бенедикта. Затем в завещании было сказано, что Алиса, до дня своего совершеннолетия, должна жить в доме опекуна, а если бы последний уехал куда-либо из Лондона, Алиса должна следовать за ним. Своим домом, как и драгоценностями, она вольна распорядиться, как того пожелает. До совершеннолетия вс„ е„ состояние должно находиться у опекуна, лорда Бенедикта, и ни мать, ни старшая сестра не имеют никаких прав ни на само„ Алису, ни на е„ состояние. Особый пункт завещания гласил, что часть капитала, лежащая в определ„нном банке, принадлежит сестре пастора Цецилии Оберсвоуд, ушедшей из дома в юности и точно канувшей в воду. Всю жизнь пастор е„ разыскивал. Если спустя десять лет после его смерти никто, ни она, ни е„ наследники не явятся на зов, капитал поступает на благотворительные дела по усмотрению лорда Бенедикта. Но до этого момента проценты с капитала, сами по себе составляющие крупную сумму, получает его жена, леди Катарина Уодсворд.

Пастор просил юристов хранить завещание в полной тайне до его смерти. А на третий день после смерти пастора отвезти завещание к его жене и старшей дочери. Алиса же узнает волю отца раньше, из письма, которое пастор ей оставит.

Окончив все дела и проводив посетителей, друзья присоединились к молодому обществу, где ш„л научный спор между Сандрой и Николаем. Индус кипел на этот раз особенно восторженно, так как Николай указал ему на две ошибки, и умный юноша был несказанно рад, что ещ„ не обнародовал свой труд и мог внести в него поправки.

Пастор был особенно добр и нежен с Наль, которая тоже льнула к нему, точно желая воздать ему вдвое лаской и любовью за каждую его минуту на земле. Алиса, вс„ подмечавшая, отметила и особенное внимание Наль к е„ отцу, и что-то новое в н„м самом. Точно он снял с себя какуюто заботу и ему стало свободнее и легче. Но какую именно заботу сбросил с себя отец, она угадать не могла.

Как сон пролетели ближайшие дни, и когда в субботу вечером Флорентиец предупредил, что завтра надо рано встать, чтобы поспеть к скачкам, у всех вырвались возгласы удивления и разочарования, ибо воскресенье подкралось слишком быстро. Тем не менее в восемь с половиной утра все сидели в экипажах, чтобы двинуться на станцию к лондонскому поезду.

 

ГЛАВА 5

СКАЧКИ

По дороге в Лондон лорд Бенедикт просил всех своих друзей отнестись к предстоящим скачкам серь„зно, а не как к развлечению. Он напомнил о том, что когда ид„шь в толпу, следует сосредоточиться и постараться привнести наибольшее благородство во встречи, какие могут произойти.

Алиса, знавшая страсть матери и сестры к скачкам, думала о том, что они без е„ помощи не способны приготовить себе элегантные туалеты. Сцена за сценой мелькали в памяти Алисы. И внезапно, каким-то озарением, она поняла, что у не„ никогда не было родной семьи. Что у не„ был только отец, и они жили вместе с временными спутниками, холодными к ним обоим.

- Если бы я и не наблюдал за тобой так пристально, дочурка, - сказал ей пастор, становясь рядом с ней у окна, - то вс„ равно прочел бы на тво„м лице вс„, о ч„м ты думаешь. Ведь ты думаешь, как мать и Дженни устроятся со скачками без тебя. Ну, а как вообще ты представляешь себе их дальнейшую жизнь? Можешь ли ты одна везти воз с непосильной для тебя поклажей - двумя человеческими жизнями? Осознай глубже, Алиса, величайшую мудрость жизни: каждый может прожить только свою собственную жизнь. И сколько бы ты ни любила людей, - ни мгновения их жизни ты не прожив„шь. Не набирай себе долги и обязанности, которые на тебя никто не взваливал. Иди радостно. Просыпаясь утром, благословляй свой новый расцветающий день и обещай себе принять до КОНЦА вс„, что в н„м к тебе прид„т. Творчество сердца человека - в его простом дне. Оно в том и заключается, чтобы принять все обстоятельства как неизбежные, единственно свои, и их очистить любовью, милосердием, пощадой.






ТОП 5 статей:
Экономическая сущность инвестиций - Экономическая сущность инвестиций – долгосрочные вложения экономических ресурсов сроком более 1 года для получения прибыли путем...
Тема: Федеральный закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ - На основании изучения ФЗ № 135, дайте максимально короткое определение следующих понятий с указанием статей и пунктов закона...
Сущность, функции и виды управления в телекоммуникациях - Цели достигаются с помощью различных принципов, функций и методов социально-экономического менеджмента...
Схема построения базисных индексов - Индекс (лат. INDEX – указатель, показатель) - относительная величина, показывающая, во сколько раз уровень изучаемого явления...
Тема 11. Международное космическое право - Правовой режим космического пространства и небесных тел. Принципы деятельности государств по исследованию...



©2015- 2017 pdnr.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.