Пиши Дома Нужные Работы

Обратная связь

ТРЕНДЕЛЕНБУРГ (Trendelenburg) Фридрих Адольф (1802—1872) — немецкий философ и логик.

ТРЕНДЕЛЕНБУРГ(Trendelenburg) Фридрих Адольф (1802—1872) — немецкий философ и логик. С 1833 — профессор Берлинского университета. Глубоко­мысленный критик системы и метода Гегеля, Т. в своем учении примыкал к философии Аристотеля. Метафизика Т. представляет попытку обновить аристотелизм на поч­ве новейших философских учений Канта, Шопенгауэра и др. Основные сочинения: "Элементы аристотелевской логики" (1836), "Логические исследования" (1840), "Ис­торический вклад философии" (в трех томах, 1846— 1867), "Естественное право на основе этики" ( 1860) и др. Т. разработал своеобразный и плодотворный способ изу­чения истории философии как историческое исследова­ние отдельных понятий. Т. принадлежит также ряд лю­бопытных работ историко-культурного содержания: "Афинская школа Рафаэля", "Ниоба", "Кельнский со­бор" и др. В главном произведении Т. — "Логические ис­следования" — излагается его философская система, ценная преимущественно своей критикой умозрительно­го метода. Т. придавал большое значение тому, что фило­софские проблемы возникают на почве опыта. Именно размышление над тем, что дано в эмпирическом позна­нии, ведет, по его мнению, к философии. Т. выступил на философском поприще в эпоху самого разгара увлечения

гегельянством. В рамках критики диалектического мето­да Т. обращал особое внимание на "коренные ошибки" гегельянской логики: 1) Гегель, описывая процессы "чи­стой мысли", упускает из вида неустранимость из этого процесса элементов созерцания и движения, без коих диалектическая эволюция мысли невозможна и которые втихомолку "забегают вперед и прислуживают" этому развитию; 2) стимулом для развития диалектического процесса является у Гегеля логическое отрицание, сме­шиваемое с реальным противоположением, между тем как то и другое представляют между собой лишь анало­гию; 3) непрерывность и равномерность диалектическо­го процесса в логике Гегеля нарушается тем, что в его изложении нередко новый круг мыслей сильно отстает от старого; 4) историко-философская периодизация при­менительно к диалектическому методу не соответствует хронологической эволюции идей в истории философии. Т. заключает свою критику замечанием, что диалектика Гегеля, подобно диалектике Прокла в древности, знаме­нует собой философское декадентство. Т. начинает раз­вивать свою собственную точку зрения указанием на важность "движения" для бытия и мышления. Движе­ние, по Т., — основной фактор в природе, покой объяс­ним из движения, но не наоборот. Равным образом, в об­ласти психической все перемены предполагают смену образов — различение и сочетание, которые немысли­мы без идеального движения. Пространство, время и причинность уже предполагают движение. Анализируя интуиции пространства и времени, Т. подвергает крити­ке учение Канта о трансцендентальной идеальности этих элементов познания. Согласно Т., необходимо, на­ряду с движением, при объяснении мировых явлений принять понятие цели, на которую направлено движе­ние. В то время как Кант не придавал понятию цели объ­ективного значения, Т., наоборот, осмысливает целесо­образность как реальное мировое начало: "в основе са­мих вещей лежит мысль, направляющая силы и руково-



дящая ими". В понятии цели, по Т., причинное отноше­ние меняется местами: целое становится прежде частей, действие — прежде причины. Если движение воли оп­ределяется мыслью о цели, то и в материальной приро­де Т. находит нечто аналогичное, т.к. он считает невоз­можным объяснить органические явления, не придавая понятию цели правомерности в области естествознания. Наше мышление способно усмотреть ослабленные и преломившиеся в игре цветов лучи, но этим ведь оно не отвергает чистого света, служащего источником этих лучей. Основные факты, общие для бытия и мышления, которые служат посредниками между обоими и делают возможным согласование познания и действительности, по мысли Т., — это движение и цель. Этическое есть высшая ступень органического. Пространство и время являются одновременно формами познания и бытия: ло­гическую форму нельзя отделять от содержания, поня­тие от созерцания. Задача философии, по Т., состоит в том, чтобы не отрицая существенных результатов кри­тической философии, указать возможность познания бытия, как бытия внешнего, противоположного мысли. Трактовка Т. философских категорий носит телеологи­чески-аристотелевский характер, причем он считает, что категории должны составлять единство на базе катего­рии "движения" и "органического" мировоззрения. Гиб­кости диалектических связей Т. противополагает чет­кость и устойчивость связей формально-логических. Тем самым Т. по сути дела ратовал за отказ от диалекти­ческого метода, подметив слабости идеалистической си­стемы Гегеля. Т. критикует диалектику Гегеля именно в тех ее звеньях, в которых идеалистический принцип тождества бытия и мышления и недооценка Гегелем всеобщности действия формально-логических законов в познании деформировали рациональное ее содержание. Т. признается одним из первых серьезных критиков ге­гелевской философии.

A.A. Легчилин, А.Н. Лейко

У

УАЙТХЕД (Whitehead) Альфред Норт (1861— 1947) — британский философ, математик, логик, мето­долог.

УАЙТХЕД(Whitehead) Альфред Норт (1861— 1947) — британский философ, математик, логик, мето­долог. Учился и в первый период своего творчества рабо­тал в Кембридже. Был известен как ученый, вместе с Расселом (его учеником) разрабатывал проблемы симво­лической логики, дал логический анализ оснований ма­тематики. Увлекшись работами кардинала Ньюмена (1801—1890), пережил в 1890-х кризис религиозных воззрений, пытаясь сделать выбор между англиканством и католицизмом. До 40 лет философской проблематикой специально не занимался. Первые работы философского характера были написаны в русле неореализма. В 1910 переехал в Лондон, где стал деканом в Лондонском уни­верситете. Был преподавателем городского Академичес­кого совета по образованию, затем профессором Импер­ского колледжа науки и техники в Кенсингтоне. Начало второго этапа его философской эволюции (третий этап творческой биографии) приблизительно совпадает с его переездом в США по приглашению философского фа­культета Гарвардского университета (1924), где он про­работал до выхода в отставку в 76 лет (последняя лекция была прочитана У. в 80-летнем возрасте). Философскую доктрину У. этого периода определить однозначно доста­точно сложно. Сам он говорил о необходимости разра­ботки спекулятивной (умозрительной) философии (ме­тафизики), в которой усматриваются мотивы платониз­ма, а также аристотелизма. В целом же речь шла о раци­ональном обосновании науки в ряду других возможных систем знания (искусство, религия, философия). У. ак­центировал в своем позднем творчестве, отмеченном многовекторностью интересов и многообразием обсуж­даемых тем, несколько ключевых идей, по которым его философию обозначают как "философию организма" ("органицизм"), как "клеточную теорию актуальности", как "философию процесса" ("философию становления") и т.д. Несмотря на многоплановость философских пост­роений У, смену тем и доминант, о его творчестве мож­но говорить как о целостном явлении, в котором многие

поздние идеи обнаруживаются или предвосхищаются в более ранних работах, часто даже "дофилософского" пе­риода. В 1960-е отмечают "уайтхедовский ренессанс" в американской, а затем и европейской философии и мето­дологии знания. Известна версия объединения взглядов У. с "критической онтологией" Н.Гартмана (Г.Вайн). В последнее время активно осваивается и развивается круг его идей и следствий из них, имеющих отношение к ча­стным философским и социальным дисциплинам (преж­де к эстетике и социологии — его версия социального символизма, в частности). Основные работы: "Трактат об универсальной алгебре" (1898), "О математических понятиях материального мира" (1906), "Principia mathematica" (т. l—3, 1910—1913, совместно с Расселом), "Организация мышления" (1917, при переиздании полу­чила новое название: "Цели образования"), "Исследова­ние оснований естествознания" (1919), "Понятие приро­ды" (1920), "Принцип относительности" (1922), "Наука и современный мир" (1925), "Религия в процессе разви­тия" (1926), "Символизм, его значение и действие" (1927), "Функция разума" (1929), "Процесс и реаль­ность" (1929), "Приключения идей" (1933), "Способы мышления" (1938 — последняя книга) и др. Творчество У. изначально задано осознанием несоответствия при­вычной, господствовавшей в науке несколько веков онто­логической схемы и скрывающейся за ней субъектно-предикатной логики реалиям науки (прежде всего физи­ки и математики рубежа веков). Это породило програм­му критического пересмотра и перестройки исходных понятий науки по двум основаниям: приближения их к "действительному опыту" на основе последовательного проведения принципа философского монизма (через критику как материалистически-позитивистского меха­ницизма, так и гегельянской философии тождества бы­тия и сознания). Системообразующими принципами у У. выступают тезисы о том, что действительность всегда есть ее становление ("принцип процесса"), а всякая объ­ективность есть возможность для становления ("прин-

цип относительности"), требующие преобразования представлений о реальности, сложившихся в философии и нашедших отражение в классической физике. Послед­ние исходят из идеи "простой локализации" объекта "здесь и теперь" качества в пространственном субстрате, непосредственно данном через органы чувств. Но это не есть реальный опыт и реальное знание объекта. Дополни­тельный фактор их искажения — язык, позволяющий скрывать беспорядочность и бессвязность данных, из ко­торых исходит наука. Это относится как к естественному языку, так и языку математики, уводящим от "затемненности" и противоречивости выражаемого в них содержа­ния (к тому же сам язык не анализировался как "тело мысли"). Язык, будучи неразрывно связан с развитием практически необходимых абстракций, упрощает и де­формирует отображаемую реальность, приводит при неотрефлектированном использовании к гипостазированию абстракций, понимаемых как выражение данных опыта, т.е. к "подмене конкретности". Это приводит к обоснова­нию "пустой реальности" ("круглый шар", картезианская доктрина "протяженной вещи") и "бифуркации" (раздво­ению) природы ("зеленый лист", сенсуалистская концеп­ция первичных и вторичных качеств). Природа же едина в своем становлении. Но развертывание этого постулата требует предварительной критики языка и его адекватно­го концептуального понимания. У. предлагает и разраба­тывает в этом качестве символическую концепцию языка. Он исходит из того, что одни компоненты человеческого опыта (символы) вызывают мысли, эмоции, привычки и т.д. относительно других компонентов опыта (значения символов). Отношение символа и значения задается в символическом (языковом) отношении, не подчиняю­щемся каузальным зависимостям, обратимом (символ и значение могут меняться местами), определяемом коммуницирующими субъектами на основе чувственного вос­приятия. Последнее задает символическое отношение че­рез взаимодействие (сопряжение) двух своих модусов: модуса каузальной обусловленности (первичный опыт тела) и модуса презентативной непосредственности (вто­ричный опыт расчлененных чувственных данных). Таким образом, истина — это соотношение видимости (чувст­венного восприятия) и реальности (мотив Брэдли). Она такая их корреляция (символическая, не связанная отно­шениями причинности), при которой восприятие види­мости ведет к восприятию реальности и проливает свет на реальность, что должно быть адекватно "схвачено" в языке. Тогда объективные данные в познавательном ак­те — это пропозиция как идеальный принцип, чистая форма или структура. Субъективная форма пропози­ции — истинное или ложное суждение, но она же выра­жает и определенный интерес, служит формой выраже­ния эмоции. Следовательно, пропозиция — это синтез ак-

туальных явлений, взятых в абстракции, и "вечных объ­ектов". Абстракция, по У., — не свободное изобретение человеческого духа, а выражение определенных черт дей­ствительности (по методу экстенсивной абстракции), за ней "скрывается" объект, но локализованный не в абсо­лютном пространстве (классическая онтологическая кар­тина мира), а в "событии" как пространственно-времен­ном происшествии. Объект связан с событием особым отношением "ситуации", которое предполагает включе­ние объекта в событие, благодаря чему последнее приоб­ретает качественную определенность. Объекты даны не­посредственному наблюдению, представимы в "перцептуальном знании", но выражают в событиях инвариант­ное ("вечное"). У. строит иерархию объектов: от чувст­венных, перцептуальных к физическим, научным. Измен­чивы ситуации, включающие объекты в события, сами же объекты неизменны. Тем самым субъект в разной мере лишь распознает объект в его самостоятельном бытии, но не конструирует его в "тотальности" ситуации, в которой изменение одного влечет изменение всего остального. В итоге и реализуются исходные для У. принципы станов­ления — возможность превращается в действительность. Но они требуют дополнения "реформированным субъек­тивистским принципом" — становление есть становле­ние субъективного единства, вбирающего в себя объек­тивную данность, "стягивающуюся в единство опыта". Согласно У, это акты "прегензии", т.е. "схватывания". Как только этот процесс заканчивается, событие теряет свое субъективное единство, действительность становит­ся возможностью, данностью для нового становления. Таким образом, подлинная действительность проявляет­ся в процессе самостановления, в ходе формирования опыта субъектов. Становление опыта есть одновременно и формирование субъекта и объекта познания — нет субъекта и объекта самих по себе, есть объект, становя­щийся субъектом, и объективирующийся субъект. Вместо доктрины "простой локализации" У. предлагает "доктри­ну объективного бессмертия". События атомарны, собст­венная жизнь "действительных происшествий" эфемер­на, они возникают и исчезают. Следовательно, нет непре­рывности становления, но есть становление непрерывно­сти, обеспечиваемое "вечными объектами", переходящи­ми из одного субъективного единства в другое и создаю­щими структурную определенность, отображаемую на­укой. Неизменность "вечных объектов" обеспечивается Богом, импульсирующим, по У., и возникновение каждо­го нового события. Однако Бог выступает лишь как соав­тор событий, а не их творец. Действующая причина — изначально присущая мирозданию творческая энергия ("креативность"), выражающаяся в актах "схватывания" (прегензии). "Креативность есть актуализация потенци­альности, а процесс актуализации — это и есть событие

опыта". По У, "процесс творчества является формой единства универсума". Таким образом, пространственно-временный континуум формируется в процессах станов­ления и не является априорной предпосылкой познания. Совокупности событий обнаруживают "социальный по­рядок" на основе общих элементов формы в конкретных "схватываниях", формирования интерсубъективного про­странства и создания условий для воспроизводства сло­жившегося "сообщества". "Скрепляющей рамкой" вы­ступают также и ценности (блага). В аксиологии У. рас­сматривает ценности как идеалы ("вечные объекты" бо­жественной природы), приобретающие свое значение в отношении к миру фактов, получающих завершение, во­площаясь в "актуальных сущностях", что превращает ценность во внутреннюю реальность явления, связанную не только с человеческим деянием. В переживаемом опы­те проецируются друг на друга мир деятельности (мно­жества конечных событий) и мир ценности (единство скоординированности различных возможностей). Рас­смотренный сам по себе, каждый из этих миров является абстракцией. В итоге, согласно У, разум в мире должен проявлять себя не только "прагматически" (как средство целесообразной практической деятельности), но и "спе­кулятивно", исходить из "незаинтересованного любопыт­ства", позволяющего "прорваться" к подлинной реально­сти: поставить пределы умозрению означает предать бу­дущее". Систематизируя само накопленное знание, мы способны раздвигать границы собственных возможнос­тей, выходить в область идей, рожденных силой вообра­жения. Необходимо преодолеть "цивилизационную" ус­талость Европы, потерявшей импульс к обретению ново­го, противопоставив ей "героизм разума", возможный в результате синтеза науки и философии, обоснования кар­тины новой онтологической реальности. Наука имеет за­ложенные к этому синтезу интенции, но сама не способ­на его осуществить. Отсюда необходимость метафизики, "спекулятивной" философии, которая должна дать интер­претацию каждому элементу опыта, объяснить значение абстракций, установить связи между концептами посред­ством выявления их подлинного эмпирического содержа­ния, выработать систему общих идей, т.е. завершить уси­лия разума постигнуть природу Вселенной. Наука невоз­можна без философского мышления, как бы она не про­тивилась этому. По У, "философия мистична", "но цель философии — рационализировать мистицизм", в чем она сродни поэзии в их общей ориентации на предельные смыслы цивилизации (отождествляемой У с культурой).

В.Л. Абушенко






ТОП 5 статей:
Экономическая сущность инвестиций - Экономическая сущность инвестиций – долгосрочные вложения экономических ресурсов сроком более 1 года для получения прибыли путем...
Тема: Федеральный закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ - На основании изучения ФЗ № 135, дайте максимально короткое определение следующих понятий с указанием статей и пунктов закона...
Сущность, функции и виды управления в телекоммуникациях - Цели достигаются с помощью различных принципов, функций и методов социально-экономического менеджмента...
Схема построения базисных индексов - Индекс (лат. INDEX – указатель, показатель) - относительная величина, показывающая, во сколько раз уровень изучаемого явления...
Тема 11. Международное космическое право - Правовой режим космического пространства и небесных тел. Принципы деятельности государств по исследованию...



©2015- 2017 pdnr.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.