Пиши Дома Нужные Работы

Обратная связь

Ксеркс и его религиозная реформа

Б. И. Кузнецов

Древний Иран и Тибет. (История религии бон).

Предисловие: Нармаев Б. М., Послесловие: Зелинский А. Н. — СПб. Издательство «Евразия», 1998. — 352 стр.

 

На основании авторских переводов древних тибетских текстов, восходя­щих к началу нашей эры (частично включенных к настоящее издание) выда­ющийся отечественный востоковед Б. И. Кузнецов (1931—1985) с присущей ему продуманностью и доказательностью рассматривает происхождение добуддийской религии Тибета — бон, известной также как юндрун-бон — «традиция вечной мудрости». Вопреки устоявшемуся мнению, основываясь на рас­шифровке древней тибетской карты, автор полагает прародиной религии Шенраба древний Иран, а источником — дозороастрийский маздаизм. Таким об­разом, включенная в орбиту одной из «мировых проторелигий», оказавших ог­ромное и ныне почти забытое влияние на судьбы различных народов Евразии, бон предстает нам не примитивным набором шаманских верований и обрядов, но цельной и сложной духовной системой со своим пантеоном богов, глубокой метафизикой и оригинальной концепцией бытия.

 

 

© Кузнецов Б. И., 1998

©Лосев П. П., оформление, 1998

ISBN 5-8071-0002-6 © Издательство «Евразия», 1998

Об авторе

 

Бронислав Иванович Кузнецов (1931—1985) — изве­стный ученый-тибетолог, бессменный преподаватель ка­федры монгольской филологии Ленинградского универси­тета.

Б.И. Кузнецов родился в 1931 году в Ленинграде в семье рабочего, пережил блокаду, во время которой был тяжело ранен. В 1956 г., окончив отделение китайской филологии восточного факультета ЛГУ, поступил в аспи­рантуру. В середине пятидесятых годов на восточном фа­культете возобновилось преподавание тибетского языка, и Б.И. Кузнецов начинает изучать этот язык сначала под руководством В.С. Воробьева-Десятовского, а затем под руководством знатока Китая, Тибета и Монголии, вели­колепного лингвиста Б.И. Панкратова. Именно по совету Б. Панкратова Бронислав Иванович посещает Бурятию, где в течение летнего сезона живет в буддийском монастыре — Иволгинском дацане и с помощью настоятеля изучает тибетский язык буддийского Священного Писа­ния. Вскоре аспирант Б.И. Кузнецов начал преподавать тибетский язык на восточном факультете, где и возглав­лял до конца жизни единственное в стране отделение тибетской филологии.



В 1961 году вышла его монография "Тибетская лето­пись "Светлое зерцало царских родословных", по которой он в 1962 г. защитил кандидатскую диссертацию и которая стала основой книги, опубликованной в Лейдене на анг­лийском языке.

Научный горизонт Б.И. Кузнецова был поразительно широк. Его научные публикации посвящены проблемам тибетской филологии, истории буддизма, источниковеде­нию, этнографии и истории Тибета.

Одним из первых Б.И. Кузнецов начал разрабатывать сложнейшие вопросы происхождения в истории религии древних тибетцев — бона. Он был во многом первооткры­вателем в этой области, ибо только труды итальянского исследователя тибетской культуры профессора Дж. Туччи могли быть серьезной подмогой в этой работе. Что каса­ется известного труда Снельгрофа "Девять путей бона", то с ним Б.И. Кузнецов ознакомился, когда работа и ос­новные выводы о сущности бона и его происхождении были уже сделаны. Это исследование стало основой фун­даментальной монографии "Древний Иран и Тибет", не увидевшей свет при жизни автора. В ней Б.И. Кузнецов не только ввел в оборот малодоступные памятники тибет­ской историографии, но и проделал тщательный и смелый для того времени анализ, идущий вразрез с общепринятой в то время в иранистике концепцией о незначительности влияния иранских религиозных концепций до заратуштровского периода на генезис идей тибетского бона.

До сих пор не издана "Грамматика тибетского язы­ка"— бесценное пособие для изучающих тибетский язык.

Неоценим вклад Б.И. Кузнецова в развитие современ­ной российской тибетологии. Последние годы жизни он работал над переводом "Ламрим Ченмо" — назидатель­ного труда тибетского религиозного деятеля XIV в. Цзонхавы, труда, ставшего в свое время основой народной буддийской религиозности Тибета, изучение которого и доныне входит в образовательную монастырскую про­грамму. Без этого перевода Б.И. Кузнецова вряд ли был возможен издаваемый в настоящее время пятитомный "Ламрим".

Большинство тибетологов, сейчас работающих в Санкт-Петербурге, Москве, Улан-Удэ, Элисте, Кызыле, на Украине, являются учениками Бронислава Ивановича. Бывшие его студенты трудятся также в научных учреж­дениях Германии, Чехии, Венгрии, Болгарии, Финлян­дии. Для своих учеников Бронислав Иванович был не только университетским преподавателем, но и старшим другом. Понимая, например, состояние студентов, ото­рванных от дома, он приглашал их в гости к себе домой, в круг семьи. При всей своей любви к окружающим, не­способности кого-либо обидеть, он был на редкость ответ­ственным человеком, являя собой пример самодисципли­ны, верности долгу.

Тибетцы говорят: "Океан не насытится водой, мудрый человек не насытится знаниями". Б.И. Кузнецов не толь­ко сам жил напряженной духовной жизнью, но и вос­питывал стремление к постоянному самоусовершенство­ванию у своих учеников. Будучи тонким психологом, учи­тель не преподносил готовые выводы, а подводил слуша­телей к ним, предпочитая, чтобы самостоятельное "от­крытие" истины поразило человека и осталось в его памя­ти навсегда.

Его лекции по тибетской филологии и литературе, ис­точниковедению и основам буддизма постоянно привлека­ли энтузиастов. Блестящий рассказчик, человек с тонким чувством юмора, искренний и естественный, он вызывал всеобщие симпатии. И вместе с тем он был человеком незаурядного гражданского мужества и чувства справед­ливости. В 1972 году Бронислав Иванович активно высту­пил в защиту преследуемого буддолога и религиозного деятеля Б.Д. Дандарона и его учеников, чем вызвал рез­кое недовольство бурятской официальной власти, потре­бовавшей в ответ на его активную гражданскую позицию отстранения Б.И. Кузнецова от преподавательской деятельности.

При жизни Б.И. Кузнецов опубликовал около тридца­ти научных статей по филологии, истории, этнографии и религиоведению. Некоторые из них были опубликованы в соавторстве с Л.Н. Гумилевым, необузданное литератур­но-историографическое творчество которого часто опира­лось на выверенную фактологию переводов Б.И. Кузнецо­ва.

Усилия и труды Бронислава Ивановича Кузнецова не пропали даром, отечественная тибетология на подъеме, и он занимает в ней основательное и почетное место.

Б.М. Нармаев

 

Предисловие

 

Между Ираном и Тибетом с давних пор существовали культурные связи. В европейских исследованиях уже от­мечалось, что тибетское искусство, распространенное сре­ди кочевых тибетских племен Северного Тибета, иранско­го происхождения. Древняя тибетская религия бон, о ко­торой нам известно до сих пор еще очень мало, в некото­рых своих деталях имеет вполне определенное и не вызы­вающее сомнений тождество с древними иранскими рели­гиями, даже если не принимать при этом во внимание тибетские утверждения об иранском происхождении бонской веры.

Следует также со вниманием отнестись к тибетской традиции, согласно которой некоторые из главных свя­щенных бонских книг были переведены на тибетский с иранского языка. В тибетских источниках разного време­ни можно также найти немало имен иранских учите­лей, которые в первом тысячелетии нашей эры неодно­кратно приезжали в Тибет для пропаганды своих идей и взглядов.

Помимо этого в тибетских средневековых источниках сохранились сведения, главным образом индийского про­исхождения, о некоторых важных событиях древнего Ира­на, которые, как мне кажется, заслуживают тщательного изучения.

Таким образом, есть некоторые основания для иссле­дования возможных связей между Ираном и Тибетом в древние времена, что и является темой данной работы.

 

 

Введение

 

БОНСКАЯ РЕЛИГИЯ В

ЕВРОПЕЙСКИХ ИСЛЕДОВАНИЯХ

 

Одним из первых о бонской религии писал Л. Уоддель, который дал ей краткую характеристику в своей книге "Тибетский буддизм или ламаизм" [126][1]. Уоддель писал, что до VII в. н.э. тибетцы, не имевшие никакой цивили­зации, были последователями анимизма и диких ритуалов, то есть были шаманистами, или, по-тибетски, бойца­ми [126, с, 19]. Те же самые мысли повторяются в его статье, специально посвященной бонской религии [125, 333—334]. По мнению Уодделя, тибетский буддизм есть результат слияния двух религиозных направлений: мест­ного бона и индийского буддизма. Этот процесс начался в VII в. н.э., а позднее, примерно в XI—XII вв., начался процесс выделения из единого религиозного потока буд­дийских направлений, школ и сект: выделились кадампа, кагьюпа, ньингмапа, сакьяпа и другие [126, с. 55].

В 1950 г. немецкий исследователь тибетских религий X. Хофман опубликовал свой труд "Источники по истории тибетской религии бон" [90]. В этой работе дана история бонской религии, в основном по буддийским источникам, а также ее описание на основе этих данных.

Хофман полагает, что главными бонскими богами яв­ляются Небо и Земля, Кроме них существует масса самых разных духов: духов гор, лесов, рек, озер и т.д., а также многочисленные злые бесы. В бонской религии была и существует до сих пор жреческая организация, предста­вители которой общаются с духами, заклинают, пытаясь умилостивить одних, и подавляют других. Хофман, не отождествляя прямо бон с шаманизмом, осторожно скло­няется к тому, что в своем первоначальном или древнем виде эта религия была анимистической, что было свойст­венно многим первобытным народам. Он считает, что у бона, исключая из него буддийские элементы, которые стали вливаться в него, начиная с VII в. н.э., было много общего с шаманизмом, понимая под последним первобыт­ные религии урало-алтайских народов [90, с. 197—210]. При этом автор не допускает мысли о том, что дело, может быть, не в случайных совпадениях, а в том, что у всех центрально азиатских народов была одна, общая для них религия.

Говоря об истории бонской религии, автор данного ис­следования указывает, ссылаясь на тибетские источники, на районы, из которых эта религия могла проникнуть в Тибет: страна Тагзиг (Таджик), под которой он понимает мусульманские районы, примыкающие к Западному Ти­бету, тюрко-монгольская страна Аша (к востоку от Тибе­та) и страна Шаншун (Северо-Западный Тибет). В этой последней как раз где-то и находилась легендарная страна Олмо — родина Шенраба, основателя бонской веры.

По мнению Хофмана, местонахождение страны Олмо было установлено проф. Туччи во время его экспедиции в Тибет в 1935 г. Центром этой страны, а следовательно, и бонской веры оказывается район священного для тибет­цев озера Манасаровар в Западном Тибете. Но в средневековых тибетских источниках страна Олмо упоминается часто как синоним Ирана. Это противоречие решается автором просто и безо всяких затруднений: под Ираном имеется, конечно, в виду мусульманский мир, который подходил вплотную к Западному Тибету [90, с. 213]. Сде­лав это остроумное предположение, автор тем самым со­здал неразрешимое противоречие, а именно: какое отно­шение имеет мусульманский мир к бону, если расцвет последнего относится к первой половине VII в. н.э., а возник он по крайней мере за пятьсот лет до этого, если не раньше?

В заключительной части своего исследования автор рассматривает историю бонской церкви с VII в. до Нового времени на общем фоне религиозной и политической борьбы в Тибете [90, с. 210—243]. О предшествующем периоде ничего определенного не сообщается по причине отсутствия каких бы то ни было точных данных: письмен­ность в Тибете появляется в VII в. н.э., и только с этого времени начинаются вестись хроники и фиксируются со­бытия, в том числе и предшествующие, которые сущест­вовали до этого в устном виде.

Остальную часть книги Хофмана, не менее ее полови­ны, занимают извлечения из тибетских источников, глав­ным образом буддийских, в которых в той или иной сте­пени содержатся сведения, касающиеся бонской религии и ее истории. Отрывки из тибетских оригиналов приводят­ся по-тибетски с параллельным их переводом на немецкий язык [90, с. 243—423].

В 1956 г. вышла в свет популярная книга того же самого автора "Религии Тибета", в которой бонской ре­лигии отводится значительное место [89, с. 115, 57—75, 76—104]. Принципиально новых данных о боне, сравни­тельно с предшествующей книгой, в ней не содержится.

Характеристика бонской религии дается также в рабо­те Р.А. Стейна "Тибетская цивилизация" [108]. Первое, на что указывает автор: об истории этой религии нам известно очень мало, а об особенностях ее трудно сказать что-либо определенное. Что касается древнейшего перио­да этой религии, то тут дело обстоит еще хуже. Можно только утверждать, что эта религия не была в древнем Тибете единственной и что она совсем не была примитив­ной [108, с. 193—194].

Стейн говорит, основываясь на тибетской традиции, что первый правитель Тибета Някхри (хронология неиз­вестна, но, вероятно, около I в. н.э. — Б.К.) был признан в качестве царя бонскими жрецами разных племен и об­ластей. Этому царю приписывается покорение страны Сумпа (Северо-Восточный Тибет), в которой господство­вали бонцы. В эпоху этого царя появляется "религия бо­гов", то есть то, что мы называем боном. При потомках этого царя были приглашены бонские жрецы из Ирана и страны Аша (тюрко-монгольское государство в районе озера Хухунор), которые устанавливали "культ богов для живых и подавляли демонов для умерших" [108, с. 195— 196]. В VII в. н.э. при царе Сронцзангамбо положение бонцев было весьма прочным, а первое притеснение бона относится к правлению царя Тисрондэцана (VIII в.).

Касаясь вопроса о происхождении бона, Стейн пишет, что существуют две тибетские версии относительно стра­ны Олмо — родины Шенраба, основателя бонской религии. Согласно одной из них эта страна находилась в Шаншуне (Северо-Западный Тибет), а согласно другой — в Иране. При этом Стейн не обратил внимания на то, что тибетцы говорят о двух Шаншунах, один из которых дей­ствительно находится в Тибете, тогда как другой, родина Шенраба, — в Иране. Указывая на то, что в бонской рели­гии можно видеть иранские влияния, то есть манихейские или гностические, Стейн все же считает, что Индия дала бону гораздо больше, чем Иран или Гилгит [108, с. 200].

Замечание вполне справедливое, но имеющее отноше­ние, как это понимает и сам автор, только к бону в его позднем и современном состоянии.

История рождения и жизни Шенраба, как указывает Стейн, излагается в бонской сутре "Зермиг", которая яв­ляется точной копией биографии Будды Шакьямуни. В бонском варианте говорится о двух мирах света, белом и красном, которые вселяются в родителей Шенраба. Согласно другой версии, Шенраб спускается с неба на землю в виде радуги. Эти легенды подтверждают свидетельства поздних источников, что бонцы "любили небо".

Некоторые из космогонических бонских представле­ний, по мнению автора, ясно указывают на их иностран­ное происхождение. Согласно одной из легенд, в мире, в котором не было ни формы, ни реальности, появился меж­ду бытием и небытием чудесный, или волшебный, чело­век, назвавший себя Сотворенный, Владыка Бытия. В то время не было ни сезонов года, ни небесных явлений, ни различия между днем и ночью. Леса росли сами по себе, но не было никаких животных. Боги, жившие вверху, не обладали могуществом, также и демоны, или подземные боги. Затем появляются два луча света, белый и черный, которые превращаются в два горчичных зерна: черное и белое. Потом появляется черный человек по имени Чер­ный ад. Он, будучи творцом зла, отделяет день от ночи, посылает гром и молнии, посылает болезни и демонов на людей, предписывает всем убивать друг друга. Он — тво­рец раздоров, борьбы и войны. Он противостоит всему остальному миру и является воплощением небытия. Вслед за ним появляется белый человек в окружении света, который называется Владыка, Любящий Бытие. Он оли­цетворяет собой добро и дает счастье всему миру. Соглас­но другой легенде, царица демонов создала этот мир из своего тела. Вершина ее головы — это небо, глаза — это солнце и луна. Когда она их открывает, наступает день, а когда закрывает, то — ночь, и т.д. В этих легендах, как полагает Стейн, можно видеть манихейские или гности­ческие влияния. Что же касается других, в которых, к примеру, небытие и бытие создают яйцо, а из него, в свою очередь, возникает мир, то они находят себе вполне ясные параллели в древних индийских текстах [108, с. 209—210]. Подводя итог нашему обзору сведений о бонской рели­гии в европейских исследованиях, приходится признать, что на основе этих сведений трудно сказать о боне что-либо определенное. Особенно большое недоумение вызы­вают сообщения, со ссылкой на тибетские источники, о двух предполагаемых родинах бона: по одной версии как будто бы это будет Северо-Западный Тибет, а по другой— Иран. Поэтому, обращаясь к тибетским источникам за получением более подробных сведений о бонской религии, попытаемся сначала установить место возникновения этой религии, так как все наиболее авторитетные тибет­ские источники единодушны в том, что бонская вера по­явилась в какой-то чужеземной стране за пределами соб­ственно Тибета.

 

Глава 1

 

ГЕОГРАФИЯ ДРЕВНЕГО ИРАНА

И ДРЕВНЕГО МИРА

В ТИБЕТСКИХ СОЧИНЕНИЯХ

ПО РЕЛИГИИ БОН

 

Географические названия в тибетских сочинениях по религии бон

 

Географические названия, интересующие нас, встреча­ются в следующих основных бонских источниках:

1. "Биография Шенраба" "gZer-mig", редакция конца IX в.);

2. "Биография Шенраба" ("gZi-brjid", XIV в.);

3. Тибетско-шаншунский словарь, 1842 г. (содержит несколько поздних бонских сочинений по религии, хроно­логии, истории, а также географические карты. Во многих случаях это компиляции из более древних, в том числе из вышеупомянутых сочинений).

Описание этих источников будет дано ниже, когда мы перейдем к анализу их содержания.

Предварительно приведем списки стран и городов, ко­торые составлены нами по этим тибетским источникам, после чего перейдем к их интерпретации. Вопрос о тибет­ском произношении названий будет рассмотрен подробнее при их анализе, здесь же я ограничусь замечанием, что в древнетибетском языке слова писались примерно так, как они слышались, то есть каждая графема передавала опре­деленный звук. В транслитерации, которую я даю латинскими буквами, zh (ж) и sh (ш) передают отдельные ти­бетские буквы, равно как и ts, tsh, dz, c, ch (в древне тибетском соответствовали звукам русского языка ц, цх, дз, ч, чх). Полный тибетский слог (слово) обычно состоит из начальной согласной, гласной и конечной согласной.

Так как орфография до сих пор в значительной степени является древнетибетской, мало изменившейся с VII в. н.э., то она в какой-то степени отражает древнее произ­ношение.

В некоторых случаях рядом с транслитерацией назва­ний в круглых скобках дается перевод этих названий, когда это оказывается возможным, а также краткие пояс­нения.

 

1. gZer-mig

 

'Ol-mo lung-ring (страна Олмо Длинная долина; тождественна Ирану).

Bar-po-so-brgyad (царский дворец в стране Олмо) {1}.

Lang-ling (город).

mTsho Mu-le-stong-ldan had-gyi 'gram (местность, в которой находится г. Ланлин. Перевод названия местности: Озеро, обладающее Мулестоном, Берег хадов).

'Od-ma-'byam-skya (страна, расположенная на север от Ирана-Олмо и граничащая с последним).

Dang-ba (крепость и столица предыдущей страны).

Hos-mo (или просто Нох — название города и страны).

Khri-dang- 'byams-pa 'i-gling (страна).

Shod-pa-rtsig-na'i-rtse (крепость предыдущей страны).

Lhun-grub-'dus-pa (столица предыдущей страны).

Bod (Тибет).

Zhang-Zhung (Шаншун).

rGya-lag-'od-ma'i-gling (страна к западу от Ирана).

Phyva (страна).

Mu-khyud rgya-mtsho (Окружающее Море).

Thog-'bar (страна).

dBal-so-ra-ba (страна).

Scng-nge-rgyab-bsnol (страна).

Mu-ha-la mun-pa'i-gling (Темная страна Мухала).

 

2. gZi-brjid

Большие страны (gling)

 

rGyal-rigs rgyal-sa 'dzin-pa'i-gling (Страна, в которой царский род держит трон) .

gScr-gling (Золотая страна) .

Zangs-gling (Бронзовая страна).

Ha-nu-ma-dha'i-gling (Страна Ханумадха, Химават, или Гималаи).

Dz-ha-na-dha-ra 'i-gling Nri-sha'i-gling

mKha'-'gro mi rkun gling dang/ bka' skyongs Khrom-gling (Страна небожителей, букв, ходящих по небу, крадущих лошадей и Страна Рим, которая живет приказами).

Mi-rtag-dur-bu'i-gling

 

Прочие страны (yul)

 

rGyal-rigs Drau'i-yul (Страна царского рода Дму).

Gar-rigs shag-gi-yul (Страна сильных племен саков).

rGod-rje Hos-kyi-yul

Khri-rje-gto'i-yul

Kong-tse-rgya'i-yul

Bha-ling-'bang

Bhi-shang-ku-ron

Ne-gu-phyva-sangs

dKar-sha-ka

Sha-za Khrom-pa'i-yul (Страна римлян-людоедов).

rGyal-mo Khrom-gyi-yul (Страна Царица-Рим).

 

Города (поселения, 'grong-khyer)

 

Na-len-dz-ha

Ha-ri-ne-thang

Dz-ha-mi-bhe

Na-len-dzo-le

Mi-tra-'dzin

Sha-'bal-gling

Ka-la-go-shan

Zur-shan

Na-ra-dzo-le

Gar-sham-ga-gling

Ka-smrig-gling

Bha-ra-bha

sPri-sha-pri-ku

sPro-ma-lang-ling

Gam-sham-bha

Tra-sing-na-tra

Yu-ban-dha-na

Pa-ra-sa-ra

Ne-ra-ne-ljang

Lang-ling

Tri-sing-ta

Ya-ba-mi-gling

Tsc-yang-tse

Kha-ba-nc-sing-ljang

Kha-ya-gyim-thang

Gar-ma-dgu-ro

Shan-li-shan

Bi-dar-'u-shan

Dha-na-yangs-pa-can

Gang-gha-dha-ra (Гандхара)

Kar-ma-ga-ling

Gha-dha Gser-gling (Золотая страна Гхадха).

Khrom-gling (Страна Рим).

Ku-sha-snyug-gling

Na-ron-si-dha

Ku-yang-ku

Ku-shang-khri-gling

Ha-sti-mu-na

Ne-sing-tra

Ne-sing-na-tra-ha

Gyu-ti

Mi-tra-'dzin

gSal-byed Yangs-pa-can

Skyi-ra-skyo-yug

Ku-ra-ku

Dha-na-ru

'Od-ma-'byam-thang

 

Тибетско-шаншунский словарь

 

В Тибетско-шаншунском словаре помещены две гео­графические карты. Одна из них является более или менее современной картой Тибета и Шаншуна, а вторая пред­ставляет собой копию тибетской географической карты в необычной для нас проекции[2]. Сейчас мы ограничиваемся только перечислением тех стран и народов, которые на ней обозначены.

Bar-po-so-brgyad (дворец, находящийся в самом центре Ирана).

 

Страны и города на север, северо-восток

и северо-запад от дворца (столицы Ирана)

Kho-ma-ne-chung (Малая Кхомане) {5}.

gNod-sbyin-nor-gling (Страна богатства/демонов Нод-бйин) {15}.

[Chad-nod-byams-gling (Западная окраина Мидии) {16}].

Med-rigs-gdol-pa (Свирепое племя/племена мэд) {27}.

'O-ma-'byam-skya {42}.

'Da'-ba-ru-steng (Верхнее дабару) {55}.

Tsher-shod (char-zhod)-rab-'jigs (Бури Очень Страшные) {56}.

sTobs-chen-gyad-gling (Страна могучих богатырей) {28}.

Mkha'-'gro-mi-rkun-gling (Страна богов, ворующих людей) {57}.

sNang-ldan-'bum-gling {43}.

bDe-ba-rang-grub (Благо, чудом возникшее) {4}.

Rin-chen-'gram (Страна Драгоценный берег) {14}.

gTsug-rje-rgyal {26}.

Shag-yul (Страна саков) {40}.

 

На восток от столицы

 

Sham-po lha-rtse (Святая вершина Шампо) {3}.

Rin-chen-spungs-pa (Драгоценные груды) {13}.

Gyung-drung-bkod-gling (Страна, в которой упорядочили свастику) {12}.

bDe-ba-rang-grub (Благо, чудом возникшее) {2}.

dGa'-ldan-gling (Страна, обладающая радостью) {11}.

gScr-gling (Золотая страна) {25}.

rGyal-rigs-rgyal-sa-'dzin (Царский род держит трон) {24}.

Zangs-gling (Бронзовая страна) {23}.

Seng-nge-rgyab-bsnol {39}.

A-ba-dva-ra {38}.

'Gro-'dul (Покорять ходящих/людей) {37}.

gCan-zan-'khro-gling (Страна свирепых диких зверей) {52}.

No-khri'i-'bum-thang (степь Некхрибум) {51}.

Mya-ngan-thang (Степь страданий) {50}.

Sos-med-khrag-mtsho (Море/озеро кровавое и мертвое) {53}.

[Dreg-so-pa-mas-shang ] {54}.

 

На юг, юго-восток и юго-запад от столицы

 

'Dul-khrims (Покоряющие законы) {10}.

Tshad-med-byang-chub (Безмерное совершенство) {9}.

Mya-ngan-medpa'i-gling (Страна, в которой нет страданий) {32}.

Mkha'-'gro-mi-rkun-gling (Страна, в которой боги воруют людей) {36}.

Drang-srong-'gro-'dul (Святые покоряют людей) {22}.

rJes-rigs-bkod-pa'i-gling (Страна, в которой князья упорядочивают племена) {21}.

sMra-med-grong-bdun {35}.

Khri-thang-byams-gling {34}.

rGyal-bran-khri-'od {33}.

bDud-'dus-gling (Страна, в которой собраны злые духи) {20}.

Lhun-grub-gdal {47}.

Sha-za-gling-khrod {48}.

Na-seng-dra-ba'i grong-khyer (Город Насендры) {61}.

Srin-po-mi-rkun-gling (Страна демонов, крадущих людей) {62}.

gSas-khang dkar-nag-bkra-gsal (Храм серый, очень блестящий){63}.

 

На запад от столицы

 

rNam-dag-dkar-po {6}.

Khri-smon-rgyal-bzhad {7}.

[Thags-me-ja-'nyung | {8}.

dGe-rgyas-yon-tan {17}.

Mi-gyo-bsam-tan {18}.

sByin-pa-mthar-rgyas {19}.

'Bri-mig-dgu-skor {29}.

Bram-ze-'dus-pa'i-gling (Страна, в которой собраны жрецы) {30}.

Hos-mo {31}.

Ka-ba-ta-shel-shug {44}.

rGya-lag-'o-ma'i-gling {45}.

Rin-chcn-spungs-pa {46}.

[Grang-kbyer-lang-ling {58}].

Mu-khyud bdal-ba'i-mtsho (Окружающее Замкнутое Море) {60}.

sMe-khrod-skyi-'jigs {59}.

dBal-so-ra-ba (Ограда Балсо) {64}.

Нетрудно заметить, что почти все названия из первого источника, а также часть из второго отражены на геогра­фической карте, но почти все они непонятны.

 

Карта — ключ к тибетским источникам

 

Прежде чем перейти к анализу географической карты, сделаем несколько предварительных замечаний. Ниже мы постараемся показать, что эта карта была составлена бо­лее двух тысяч лет назад, но при этом мы не будем обсуждать вопрос о ее подлинности, так как это не имеет для нас никакого значения. Географические названия, встречающиеся как в древних, так и в средневековых тибетских источниках, из числа приведенных выше, в равной степени непонятны как европейскому, так и вос­точному, тибетскому, читателю. Никогда и никем не де­лались попытки отождествления их с известными по древ­ней истории и географии. Для нас самым главным в этой карте является то, что все географические названия на ней действительно древние и что они классифицированы. Все же можно надеяться на то, что эта карта окажется ключом к древним текстам, смысл которых был забыт и до сих пор остается непонятным.

Представляется необходимым коротко сказать о тибет­ском методе передачи иностранных назаний. В тибетском языке строго определенное количество слогов. Правила тибетской орфографии не допускают целого ряда звуков и, соответственно, буквенных сочетаний, вроде зм, хл, кш и т.д. При транскрипции иностранных имен и названий, вроде приведенных выше, они разбиваются на слоги: зм— за-ма, хл ха-ла и т.д.

Тибетский слог может оканчиваться только на одну из следующих десяти согласных: г, нг, д, н, б, м, р, л, 'а, с. Полный тибетский слог может состоять только из началь­ной и конечной согласной и гласной между ними (типа лам, кхор и т.д.). Так как иностранные названия были для тибетцев труднопроизносимыми, то вполне понятна тен­денция переводить их на тибетский язык, что делалось ими даже в тех случаях, когда этимология иностранного названия была сомнительной или вообще неизвестной. Наряду с этим существует также традиция подбирать при транскрипции тибетские слоги не только близкие по зву­чанию соответствующим иностранным, но и имеющие вполне конкретное для тибетцев значение. В этом случае мы имеем дело с вполне естественным стремлением к мнемонии, к более удобному способу запоминания ино­странных имен.

Подведем итог нашему далеко не исчерпывающему об­зору тибетской традиции транскрибировать иностранные имена. Тибетцы могут более или менее точно передавать иностранные названия и имена средствами своего языка. Они могут переводить их на свой язык, руководствуясь чаще всего ложной этимологией, а также передавать их в удобной для запоминания, с тибетской точки зрения, фор­ме.

В некоторых случаях я буду вынужден в транскрип­ции, которая, естественно, дается русскими буквами, опу­скать отдельные согласные (приписные и надписные), из­бегая нагромождения согласных. Как правило, это не име­ет принципиального значения, тем более при наличии транслитерации. Объясняется это тем, что многие соглас­ные утратили свое чтение уже в средневековом языке.

Переходим непосредственно к анализу тибетской гео­графической карты (рис. 1, 2, 3). Она называется "Карта страны Олмо, (т.е.) Ирана, Крайнего Шаншуна". Единст­венное название, которое легко поддается отождествле­нию, это — Страна саков {40}[3], которая расположена на самом крайнем северо-востоке Ирана. Действительно, б этом районе находились саки, но только до II в. до н.э. В середине II в. до н.э. саки были вынуждены покинуть эти места под напором иранских племен юе-чжи, которых, в свою очередь, вытеснили хунпу из Центральной Азии. Племена саков с боями прошли через территорию всей Парфии до самой Месопотамии, но были остановлены, а потом отогнаны в восточные районы Ирана. Оттуда они попытались вместе с остатками греко-бактрийцев, терри­тория которых была тоже занята юе-чжи, вторгнуться в Индию, но и оттуда были со временем изгнаны, после чего они обосновались в Восточном Иране, который до сих пор сохранил их название (Сеистан или Сакастан). Таким образом, у нас есть основание допустить, что данная карта является картой древнего Ирана.

Ключом к раскрытию карты является столица древнего Ирана, которая помещена в самом центре карты и назы­вается Bar-po-so-brgyad {1}. Это название соответствует Пасаргадам (иран. Парсогард или Парсоврдана), то есть Городу парсов, или Персеполю греческих авторов. Первые три слога тибетской транскрипции бар-по-со можно чи­тать как бар-со, так как графемы га и с в тибетских руко­писях имеют сходное написание. Тибетцы иногда называ­ли персов как бар-са, но в рукописях это название может читаться как бар-па. Последний вариант, явно ошибоч­ный, встречается в современных публикациях тибетских текстов.

Пасаргады в тибетских источниках называются, как правило, дворцом (pho-brang) или же царской резиден­цией (rgyal-sa), но не городом.

 

 

 

 

Действительно, Пасаргады не были городом в нашем смысле слова. Они являлись сложным комплексом двор­цовых сооружений разного типа, некоторые из которых занимали площадь в пять-семь тысяч квадратных метров [72, ч. II, с. 197].

На север от Пасаргад, согласно карте, находится свя­щенная гора Юндрун-Гуцег (g'ung-drung dgu brtsegs; gYung-drung-bKod-gling {12}, по карте — на востоке). Столица окружена четырьмя садами, или парками; около нее находятся хрустальные столбы (shel-gyi rdo-ring)[4].

Из тибетских примечаний к карте видно, что около Пасаргад было пять гор (может быть, просто холмов), на которых были расположены главные святилища (gsas-khang chen-po). В тех же местах находились и шестнад­цать гробниц.

Из других тибетских источников известно, что Пасар­гады были построены из глины, камней и цветного дерева [16, с. 49]. "На юг от (священной) горы Юндрун-Гуцег в мощных стенах (длиной) в четыре пагцада[5] находится царская резиденция Пасаргады (Bar-po-so-brgyad). Дво­рец (царя, sku-mkhar) создан из восьми сортов драгоцен­ностей, каждая сторона его в четыре гян-граг[6] (rgyang-grags)... За Пасаргадами последовательно находится великий и неизмеримый город (grong-khyer, поселения) под названием Янпачан (Yangs-pa-can)" [17, vol. "ka" (I), с. 455—456].

Название священной горы непонятно, но, судя по слову юн-друн[7], гора имела отношение к культу света. Правда, если считать, что тибетское название является калькой с какого-то другого языка, то можно его перевести как ''бонская свастика девятиэтажная".

Обращает на себя внимание неоднократно встречаю­щееся в тибетских бонских книгах упоминание города (или поселений) Янпачан, которому принадлежала цар­ская резиденция Пасаргады. В одном из бонских источни­ков говорится, что основатель религии бон Учитель Шенраб родился "... в западной стороне в Иране-Шамбале, в так называемом городе Янпачан, в центре, который подобен переместившемуся (сюда) небесному месту бо­гов, во дворце Пасаргады" [120, с. 24].

Форма названия города тибетонизированная, на что указывает типичная тибетская частица па (Ян-па-чан). Само название вполне переводимо с тибетского как "об­ладание шириной". В тибетских буддийских книгах Ян­пачан является переводом на тибетский названия древне­го индийского города Вайшали, но в данном случае совсем не исключено, что мы имеем дело с транскрипцией назва­ния знаменитого эламского города, откуда были родом Ахемениды, — Анчана.

В древнейшее время Персида относилась к эламской культурной области. По мнению одних ученых, в преде­лах Персиды находилась древняя эламская область Анчан, упоминаемая в памятниках с 111-го тысячелетия до нашей эры. По мнению других, Анчан находилась в центре или на северо-востоке собственно Элама. Эламские правители называли себя "царями Анчана и Суз". В VII в. до н.э. Анчаном называлась, по-видимому, отдельная от Элама область [51, с. 66—67].

В тибетском описании Пасаргад трудно усмотреть что-нибудь такое, что находилось бы в несоответствии с изве­стными фактами. Для сравнения приведем отрывок из строительной надписи Дария I (VI в. до н.э.), обнаружен­ной в Сузах: "На том гравии был воздвигнут дворец. И что земля была вырыта в глубину, и что гравий был засыпан, и что сырцовые кирпичи были отформованы — вавилонский народ, он (это) сделал. Дерево это, которое называется кедр, — (есть) гора, Ливан именем, оттуда (его) доставили. Ассирийский народ довез его до Вавило­нии. Карийцы и иониянс привезли (его) из Вавилонии в Сузы. (Дерево) яка привезли из Гайдары и Кармании. Золото было привезено из Лидии и Бактрии, которое здесь было обработано. Камень капаутака (лазурит) и синкатру (сердолик), что здесь употреблен, был привезен из Согдианы. Камень ахшайна (гематит? или бирюза?), он был привезен из Хорезма. Серебро и черное дерево привезены были из Египта. Украшения стен укрепления — то было привезено из Ионии..." [51, с. 107—108].

Далее, на крайнем севере от Пасаргад, находится мест­ность Поселения (город, города) верхних дабару ('Da'-ba-iii-steng grong-khyer) {55}, которая соответствует древне­му Тапуристану (по названию племени тапуров), или Табаристану в трудах арабских географов. Эта область соответствует современному Мазeндсрану, расположенному вдоль южного побережья Каспийского моря [31, с. 153—154]. Я думаю, что именно это море называется на нашей карте как Бури Очень Страшные (tser(char)-shod(zhod)-rаb-'jigs) {56}, так как на карте оно располо­жено как раз севернее тапуров.

Восточнее тапуров, северо-восточнее столицы, нахо­дится уже упоминавшаяся Страна саков, южнее которой лежит страна Абадара (A-ba-dva-ra) {38}, то есть Бактрия. Последнее название мне не приходилось встречать в других тибетских источниках, тогда как племена саков (sa-ka) упоминаются сравнительно часто в "историях буд­дизма" в связи с их вторжениями в I в. до н.э. на терри­торию Индии.

Южнее тапуров и севернее Пасаргад на карте обозна­чена Страна свирепого племени (племен) мэд (med rigs l',rol-ba'i gling){27} и область Ома-Бьям-Скья ('О-mа-'byam-skya yul){42}. Известно, что в древности район между Персидой и тапурами занимала страна Мидия, ко­торая, очевидно, на нашей карте называется Мэд (Мэда). Судя по тибетским источникам, Страна свирепого племе­ни мэд и область Ома-Бьям-Скья являются названиями одного и того же государства — Мидии.

На карте область, занимаемая племенами мэд, называстся линг, то есть континент, тогда как Ома-Бьям-Скья— это юл (область, район). Но в "Биографии Шенраба" племена мэд не упоминаются, а речь идет только о стране Ома-Бьям-Скья, которая на севере граничит с Ираном и является его главным врагом. В списках стран, которые приводились выше (из сочинения "gZi-brjid"), вероятно, эта же самая страна называется как Одма-Бьям-Тан ('Od-ma-'byam-thang). Основываясь на разных вариантах написания, можно дать следующую возможную реконструкцию этого названия (заменив б на м, так как чередование б/м встречается часто в тибетских транс­крипциях иностранных имен и слов); Ома-мам-та, что может соответствовать Умман-манда (Мидия) ассиро-ва­вилонских документов.

Тот факт, что Ома-Бьям-Скья (или Одма-Бьям-Скья) соответствует Мидии, подтверждается тибетскими источ­никами, в которых говорится об этой стране. В "Биогра­фии Шенраба" ("gZer-mig") дается подробное се описа­ние и утверждается, что столицей этого государства была крепость Дана Dang-ba, то есть Экбатаны)[8].

Коротко укажем на наиболее существенное из того, что известно об этом государстве.






ТОП 5 статей:
Экономическая сущность инвестиций - Экономическая сущность инвестиций – долгосрочные вложения экономических ресурсов сроком более 1 года для получения прибыли путем...
Тема: Федеральный закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ - На основании изучения ФЗ № 135, дайте максимально короткое определение следующих понятий с указанием статей и пунктов закона...
Сущность, функции и виды управления в телекоммуникациях - Цели достигаются с помощью различных принципов, функций и методов социально-экономического менеджмента...
Схема построения базисных индексов - Индекс (лат. INDEX – указатель, показатель) - относительная величина, показывающая, во сколько раз уровень изучаемого явления...
Тема 11. Международное космическое право - Правовой режим космического пространства и небесных тел. Принципы деятельности государств по исследованию...



©2015- 2017 pdnr.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.