Пиши Дома Нужные Работы


Функция выражения субъективного восприятия звуков

Сочинения А.С. Пушкина — кладезь художественных приемов. А «Медный всадник» — как нельзя нам кстати. Убитый горем Евге­ний обвиняет в своем несчастье бронзового Перта. Он грозит ему: "Ужо!". Сам пугается его величия и бежит от него.


Бежит и слышит за собой — Как будто грома громыханье — Тяжело-звонкое скаканье По потрясенной мостовой.

Все, что слышит Евгений, когда бежит от Медного всадника, про­исходит в его воображении, это его субъективное слышание. И в экранном творчестве вполне может быть воплощено в произведе­нии. Иллюзии и воображаемые события многократно становились содержанием фильмов и телепередач.

Но интересно другое. Экран позволяет выразить в звуке способ­ность человека фиксировать слуховое внимание на каком-то одном объекте и выключить, благодаря избирательности слухового вни­мания, все другие звуки. В этом случае мы получим модель, твор­ческое подобие нашего естественного восприятия.

В фильмах о войне можно встретить примеры еще одного вида субъективного слышания.

Идет бой. Недалеко от командира взрывается снаряд. Его оглу­шает взрывом и засыпает комьями земли. К нему подбегают солда­ты. На экране глупо улыбающееся лицо контуженного. Крупный план: он смотрит на сбежавшихся. С его точки зрения снят средний план пришедших на помощь. Солдаты что-то говорят. Отчетливо видна артикуляция. И в звуке тоже субъективная точка слышания: вместо голосов людей — монотонный нудный звук в ушах коман­дира. В его сознание попадает только звук, генерируемый собствен­ным поврежденным мозгом. Он оглох.

Как правило, шумы выполняют в экранных произведения не одну, а несколько функций и задач одновременно. И чем сложней и ярче замысел, тем богаче образная звуковая составляющая вертикально­го монтажа.

Если вы хотите получить на экране неповторимый звуковой аро­мат жизни, передать на экране особый звуковой характер явления или объекта, то шумы следует целенаправленно, специально запи­сывать. Заведомо известно, что каждое звучание предметов и ве­щей по-своему уникально, у всех у них — свой «голос».

Нашей съемочной группе первой в истории кино и телевидения довелось снимать Долину гейзеров на Камчатке. Предстоял рассказ о гипотезе зарождения жизни на Земле. Согласно утверждению ученых она сделала первые шаги в кипятке и вулканическом ра-створе. Повествование о гейзерах и грязевых вулканах занимало в 168


фильме существенное место. Гейзеры — это фантастическая фее­рия природы, захватывающее зрелище для любого человека.

Мы знали, что никаких шумов гейзеров и других вулканических явлений в шумотеках не найти. Поэтому захватили с собой магни­тофон в числе несметного количества съемочной аппаратуры и не пожалели, что таскали по всей Камчатке лишний груз. Функцию звукооператора пришлось взять на себя режиссеру. Умение каче­ственно записывать звук помогло мне и в этой тяжелой экспедиции.

Еще никому не удавалось записать голос гейзера перед тем как начнется извержение кипятка из его жерла. С риском быть обварен­ным струей из-под земли и оказаться петухом в вулканическом супе шла запись голосов подземелья. У каждого кипящего фонтана име­ется своя песня, упреждающая выброс пара и воды. В ней звучало и уханье, и клокотанье, и свист, и еще какие-то, неподдающиеся опи­санию, сигналы бурлящих недр Земли.

Почти все эти звуки вошли в окончательную фонограмму филь­ма и привнесли экстраординарный колорит экзотики в весь экран­ный рассказ.

Этот пример — всего лишь свидетельство того, что специальная запись шумов всегда дает в руки режиссера и звукорежиссера бога­тый материал для творчества.

В существующей телевизионной терминологии можно встретить такое понятие, как «интершум».

Интершумом называется шум, записанный или передаваемый в прямом эфире в момент прямой документальной съемки. .

Идет хоккейный матч во Дворце спорта. В зале надо льдом уста­новлены микрофоны. Зритель должен слышать скрип коньков по льду, удары клюшкой по шайбе, шараханье хоккеистов о борта, от­дельные выкрики игроков и т.д. Это и есть интершум. Он призван подчеркнуть реальность происходящего, передать звуковую атмос­феру события, ее неповторимое своеобразие и уникальность, сде­лать зрителя соучастником события.

Но подчас мы становимся свидетелями непрофессионального обра­щения с интершумами. И первое упущение, когда интегральный звук зала заглушает голос комментатора. В этот момент, а иногда на протя­жении почти всего матча, зритель у телевизора вынужден с огромным напряжением вслушиваться в речь ведущего, чтобы понять смысл объяс­нений. Зритель волей такого горе-звукорежиссера принужден вычленять

слова из конгломерата интершума, а это совершенно недопустимо.


А если на льду возникнет потасовка, и в микрофоны над пло­щадкой полетит непристойная брань? Что делать тогда? Не пускать же в прямой эфир нецензурщину!

Обычно в зале или на стадионе установливают несколько мик­рофонов с учетом направления основных съемок и возможности переключения звуковых акцентов события — поле, трибуны, ска­мейки запасных и т.д. И на протяжении всего матча звукорежиссер должен работать и мгновенно ориентироваться в соответствии съе­мок и звука.

И всегда без исключения микрофон комментатора должен быть такой системы и так установлен, чтобы без труда позволять звуко­режиссеру создавать оптимальное соотношение громкости речи ве­дущего и интершума.

Интершум — не является неизбежной данностью, к работе с ним нужного готовиться, им нужно управлять, как любым другим фо­новым шумом.

Шумовое озвучание

Так называют технологический этап озвучания, когда происхо­дит подбор и укладка на изображение (синхронизация) всех фоно­вых и синхронных шумов. Сама технология раскладки фонограмм будет изложена в главе «Чистовой монтаж». Пока требуются только пояснения к тому, как делается синхронное шумовое озвучание иг­ровых фильмов.

Обычно, когда проведено речевое озвучание и закончен чисто­вой монтаж изображения, когда режиссер гарантирует, что даль­нейших изменений и перестановок в картине уже не будет, присту­пают к синхронному шумовому озвучанию. Делается это в специ­альном тонателье, приспособленном для такой работы.

Выполняет эту работу бригада шумовиков, 2— 3 специалиста. Первоначально просматривают куски фильма, приготовленные для озвучания, чтобы определить, какими инструментами предстоит пользоваться для создания звуков, соответствующих событиям на экране. Если в действии происходит сражение на мечах, то выбира ются «железяки», издающие при ударах требуемые звуки. Если де вушка на шпильках идет по тротуару и нужно озвучить ее шаги, шумовики одевают такую же обувь. Если скачут лошади, то в ру берутся деревянные пиалы, чтобы отстучать по куску пола с брус чаткой цокот копыт. 170


Когда все инструменты подобраны, проводится репетиция. Как правило, шумовики — это профессионалы. После первой же репе­тиции они синхронно с героями топают по мостовой, сражаются на саблях, имитирую удары любой силы, воспроизводят звуки ру­шащейся мебели или льющейся в стакан водки. Синхронное шумо­вое озвучание — это шумовой спектакль артистов своего дела.

Так, кусками или частями, записываются все синхронные шумы при последующем озвучании. В редких случаях при создании сери­алов и «мыльных опер» и при использовании в павильонах специ­альных микрофонов удается обойтись без последующего синхрон­ного шумового озвучания. Натурные съемки, как правило, не могут обойтись без этой звуковой процедуры.

В заключение: шумы — не придаток звуковых фонограмм, не затычка для звуковых дыр и провалов, а богатое самостоятельное выразительное средство. Нужно только творчески и умело им пользоваться. Иногда шумы и звуки нужно выдумывать, конструи­ровать и сочинять, как сочиняют настоящую музыку.


Глава 7. МОНТАЖ МУЗЫКИ

Функции музыки на экране

Чтобы ни писали и ни говорили теоретики, а сочетание в экран­ном произведении музыки и изображения всегда — некое волшеб­ство. С одной стороны, существуют довольно четкие определения роли музыки в кино и на телевидении, а с другой — при всем пони­мании формулировок остается чувство недосказанности того, что дает совместное воздействие на зрителя музыки и пластических об­разов.

Но ведь даже о таком «мутном деле» как белая и черная магия написано немало толстенных книг и руководств для применения. А потому о волшебстве музыки на экране мы сочли возможным гово­рить как о вполне понятном явлении. Если режиссеры, звукорежис­серы, композиторы и журналисты будут знать азы обращения с му­зыкой (а они есть в любом ремесле), то дальше и глубже их потянет талант, внутренняя культура и поиск в творчестве.

Стоит заглянуть в историю, как тут же находятся любопытные факты. Оказывается, что Великий Немой с рождения был лишен только умения членораздельно говорить, а музицировать он начал, как только открыл глаза. На первом сеансе на бульваре Капуцинов братья Люмьеры показывали свои первые фильмы под аккомпане­мент рояля. Диву даешься, когда начинаешь осмысливать, как мно­го они продумали, чтобы преподнести миру кинематограф во всей его красе и величии. С их легкой руки таперы за роялями не выхо­дили из кинозалов до первых звуковых фильмов, тридцать с лиш­ним лет.

Один из самых заковыристых вопросов — вопрос о том, что несет музыка на экран: настроение, содержание или эмоции? А что об этом думаете вы, уважаемый читатель? Попробуйте порассуж­дать, прежде чем продолжите чтение учебника.

Во-первых, экранная музыка существует только одновременно с изображением того произведения, для которого она написана (если мы имеем дело с оригинальной композиторской работой). А дей-


ствие на экране и даже бездейственные пластические образы в эк­ранном рассказе всегда несут в себе то или другое содержание. Бу­дучи совмещенными в зрительском восприятии они воздействуют друг на друга — музыка на изображение, а изображение на музыку. Благодаря такой связи смысл и содержание пластического ряда сами собой вкладываются в содержательность музыкального ряда. Так происходит даже тогда, когда музыка подобрана компилятором по принципу иллюстрации события. Иногда новое содержательное начало музыкального сопровождения может даже оказаться проти­воположным тому, что задумывал и вложил в него композитор.

Музыкальная культура каждого человека, а зритель не является исключением, накапливается с раннего детства, воспитывается в нем путем многократного и последовательного научения. Мало­вероятно, что трехлетний ребенок сможет понять смысл «Рево­люционного этюда» Ф. Шопена или 15-ю Симфонию Д. Шоста­ковича. Ему могут понравиться только отдельные сочетания зву­ков или аккордов и то благодаря тому, что какие-то звуковые со­поставления он уже слышал и сохранил в памяти как гармоничес­кие. Как дети учатся понимать смысл отдельных слов и выраже­ний родного языка, так точно так же они научаются от взрослых понимать и переживать то, что закладывал композитор в свое про­изведение. Они постепенно учатся осознавать за каким мелоди­ческим «выражением» и в какой структуре следует ощущать ра­дость, горе, гнев, борьбу, уныние или восторг, что произведения, созданные в «до-мажор» олицетворяют светлое начало, а в ключе «ре-минор» — мрачное. Проникаясь музыкой, слушая се и пояс­нения взрослых, меленький человек обретает музыкальную куль­туру, и фольклорно-национальную, и классическую. Мужая, ребе­нок все более и более четко начинает связывать свои мысли чув­ства с тем или иным музыкальным строем, с тем или другим ме­лодическим выражением. У него в памяти откладываются «этало­ны» (не метры и сантиметры, конечно), а трактовки идейного и эмоционального содержания различных музыкальных структур и звуковых соотношений. Благодаря процессу научения взрослею­щий человек все яснее и глубже начинает понимать и чувствовать, «что хотел сказать и передать ему» автор.

В мире все так или иначе взаимосвязано. Блистательный звуко­оператор, педагог и теоретик, а еще и поэт, Яков Харон писал, «что ни в жизни, ни тем более в искусстве не существует такого ради-


кального деления на идеи и эмоции, на мысли и чувства... Наши мысли и чувства взаимосвязаны и взаимообусловлены, что не мо­жет не сказаться и в их выражении, особенно средствами музыки»1

Так много говорить о содержательности музыки в экранном про­изведении приходится только потому, что среди мнящих себя про­фессионалами телевизионщиков и киношников распространено мнение будто музыка кроме эмоционального заряда ничего не при­носит с собой на экран.

Классическое опровержение этих ошибочных взглядов, как все­гда, находится в истории. По свидетельству английского теоретика кино Р. Мэнвелла, музыка, написанная к фильму «Броненосец По­темкин» композитором Э. Майзелем, особенно эмоциональное впе­чатление производила на зрителей с немецкой музыкальной куль­турой в Австрии, Германии, части Венгрии и Чехословакии. «Эмо­циональный эффект музыки Майзеля был так велик, что ее испол­нение было запрещено в некоторых странах, где демонстрация са­мого фильма была разрешена», — писал Р. Мэнвелл. Как объясня­ет свидетель, причина всплеска зрительских эмоций заключалась в том, что сидящие в зале слышали в музыкальном сопровождении фильма напоминание о событиях 1905 года, современный и созвуч­ный их настроениям и актуальный призыв к революции в 1926 году. Э. Майзель осознанно использовал в своем произведении к филь­му интонации и обороты музыки и песен революционной Герма­нии тех лет. Вот вам и яркое проявление содержания в музыкаль­ном произведении при полном отсутствии слов. Попробуйте не согласиться с Яковом Хароном, который опровергает утверждения таких теоретиков, как Н. Чернышевский и А. Луначарский, что «удел музыки — одни только чувства».

Понимание содержательной наполненности музыки, написанной для экрана, и ее смысловой роли весьма и весьма принципиально, ибо за этим ее качеством кроется один из важных приемов ее ис­пользования в экранных произведениях.

Музыка способна быть не только фоном, не только элементом формы, звуковой оболочкой фильма или передачи, но и участво­вать в создании основного содержания произведения.

Благодаря способности зрителей легко связывать как отдельные самостоятельные звуки (вспомните «тыр-тыр-тыр»), так и музыку с

1 Я. Е. X а ро н. Музыка докума ггалыюго кино.—М.:Изд-во ВГИК, 1974. С 14 ■

2 Р. Мэнвелл. Кино и зритель.— М.: Изд. Иностр. лит., 1957. С40
174


конкретным действием или содержанием в изображении, мы полу­чаем право утверждать ее важную роль в драматургическом пост­роении произведения.

А теперь о бесспорном, об очевидной роли музыки на экране.

Вне сомнений — музыка всегда привносит в произведение эмо­циональную окраску. Она может быть самой разнообразной: от ощу­щения невесомого полета пламенной любви до переживания лю­той ненависти.

Чему научили нас столетний опыт кинематографа и полувеко­вые беспрерывные пробы и ошибки на телевидении?

В самом грубом приближении вес варианты использования му­зыки можно разложить на три «полочки», на три основные функ­циональные задачи.

Первая — иллюстративная.

Вторая — настроенческая.

Третья — драматургическая.

Иллюстративной обычно называют музыку, которая в своем характере, ритме и содержании повторяет изобразительный ряд. Скажем, на экране мчится поезд. Группа пассажиров сидит в ваго­не-ресторане и отмечает праздник. Машинист, беспрерывно погля­дывая вперед, изредка переключает рычаги. Официант приносит оче­редное блюдо и новую бутылку вина к радости всей компании.

Никаких особых режиссерских задач в описанном куске действия нет. Соответственно, иллюстративная музыка олицетворяет собой движение, перестук колес, хорошее настроение пассажиров. Если рисованная иллюстрация в книге раскрывает лишь один момент из словесного рассказа автора, то иллюстрация в музыке прибавляет только одну звуковую краску к изображению на экране. Но в любом случае она дает объединяющее начало нескольким кускам разного действия, как описано в примере, подчеркивает, что и люди в рес­торане, и машинист локомотива, и сам поезд находятся в одном состоянии — в состоянии бодрого движения.

Другой пример. Создается учебный фильм. В нем есть кусок с микросъемками. Последовательность кадров рассказывает школь­никам о том, как происходит процесс деления живых клеток, их рост, объединение в группы. Заполнить звуковой ряд в этом случае Реальными шумами не получится. Таких звуков мы никогда не слы­шали. Но и тишина для выполнения такой задачи не годится. Му-


зыка становится единственным звуковым вариантом сопровожде­ния такого изобразительного куска. Но оказывается, что подобрать или сочинить подобную иллюстративную музыку не так-то просто. У режиссеров даже сложилось своеобразное определение для та­ких музыкальных произведений — нейтральная музыка, не выра­жающая каких-либо ярких эмоций.

Но прежде чем давать пояснения двум следующим функциям му­зыки, необходимо внести еще одно разделение.

Как в изобразительном ряду может идти рассказ или от автора или от имени персонажа, так и в музыке на экране, в ее функцио­нальных возможностях существуют две позиции: позиция автора и позиция персонажа, объективное или субъективное выражение чувств, настроения, отношения к событию или к другому персона­жу. Выбрать позицию — одна из первых задач для режиссера, зву­корежиссера, композитора или компилятора. Конечно, чаще всего в экранном творчестве музыка выражает авторское начало.

Настроенческой называют музыку, которая привносит на экран эмоциональное, чувственное отношение автора к описываемым событиям.

Ежегодно создаются десятки и даже сотни фильмов и передач об исторических личностях. Самого героя уже давно нет в живых, но остались его фотографии или живописные портреты, предметы его быта, портреты его друзей, известны дома и улицы, где он жил. На экране кадры всего перечисленного. Содержание изобразительно­го ряда с эмоциональной точки зрения нейтрально. Современные улицы с прохожими. Старый дом с обвалившейся штукатуркой. Фотография героя, снятая в какой-то обычный момент. А в закад­ровом тексте идет рассказ от автора о событиях жизни, которые случились во время пребывания героя в данном месте, о жестоких поворотах его судьбы. При такой форме рассказа музыка способна наполнить изображение и текст эмоциональным переживанием ав­тора по поводу излагаемых на экране событий и заразить им зрите­лей. Такой прием можно найти в фильме «Сын отечества» о первом русском историке и основателе Екатеринбурга и Перми Басили Никитиче Татищеве.

В подобном эпизоде музыка может передать и чувства, с которы ми герой переживал невзгоды судьбы и боролся за свою честь. Но в 176


подобном случае она будет передавать чувства и только чувства.

В фильме «Гамлет» Г. Козинцев в сцене «Мышеловка» тоже пользуется подобным вариантом музыкального решения. По сю­жету Гамлет задумывает устроить провокацию, чтобы убедиться в злодействе короля, который, по его мнению, убил его отца, налив ему в ухо яд во время сна. Для этого он договаривается с бродячей труппой артистов, чтобы они перед всем двором и королем в том числе сыграли сцену, повторяющую убийство его отца. Он хочет посмотреть, как будет реагировать на такое действие король, но­вый муж его матери, вероломно занявший место отца и завладев­ший троном.

Актеры начинают спектакль. Гамлет наблюдает за реакцией ко­роля. Вступает тревожная и нервно напряженная музыка. По мере приближения к кульминационному моменту сцены тревога в ис­полнении оркестра нарастает. Перед тем, как один актер по дей­ствию на сцене вольет яд в ухо другому, в музыке еще больше на­гнетается ощущение кошмарного события: предстоящего разобла­чения короля. Внутренний ритм достигает апогея, струнные инст­рументы передает страх и высший накал напряжения, разворачива­ющейся на экране сцены.

И вот яд влит. Музыка взрывается полным оркестром, передаю­щим в звуках весь кошмар разоблачения убийства. А сам король под пристальными взглядами продолжает сидеть. Потом встает, с кри­вой улыбкой делает три хлопка в ладоши, в гневе отбрасывает крес­ло и стремительно уходит. Вес — и челядь, и народ, вскакивают и бросаются ему в след. Всеобщий переполох, кошмар случившегося, страх и паника. Все куда-то бегут. А музыка продолжает обрушивать на зрителя эмоции, «говорящие» об ужасе случившегося.

В описанной сцене из блистательного игрового фильма музыка с начала выполняла задачу предвкушения приближающегося собы­тия, а потом подкрепляла происходящее событие. Она по своему Чувственному накалу до определенного момента опережала ход дей­ствия на экране, а затем слилась с ним. Но одновременно она выра­жала авторское эмоциональное отношение к ходу развития действия, Привносила то настроение, с которым автор трактовал зрителю эк-Ранные события. Она звучала в унисон с происходящим в кадрах.

В документалистике, в фильмах и передачах музыка часто ис­пользуется режиссерами для передачи настроения хода жизни. Так выло, например, в передачах А. Ливанской о селе.


На экране идет рассказ о двух стариках, живущих в одиночестве в пустеющей деревне. Солнечная погода, идет неспешный разго­вор во дворе о житье-бытье. Старики не жалуются на свою судьбу, а принимают ее как данность. А в музыке звучат грустные мотивы авторское отношение к их жизни на селе.

Но стоит режиссеру сопоставить музыку с действием на экране по принципу резкого контрапункта, как настроенческая музык тут же превращается в драматургическую.

Драматургической по функциональной роли чаще всего назы­вают музыку, которая дополняет своим содержанием действие в изображении и тексты, произносимые в кадре и за кадром, или ме­няет понимание содержания кадров и слов зрителем.

Простейший пример придумать не сложно. Представьте себе рассказ о природе Канады. Почти все, как в России: поля, леса, хол­мы и березовые рощи. Внешне отличие неразличимо. Но стоит нам дать в сопровождении музыку в стиле «кантри», как тут же зритель начинает понимать, что действие происходит за океаном.

Музыка в этом случае привнесла не только национальный коло­рит, но благодаря своей национальной принадлежности еще дала возможность определить страну, куда завел нас режиссер. Это бе­зусловно — простейший, но содержательный элемент экранного произведения. Музыка как выразительное средство рассказала, до­несла до зрителя то, что нельзя было понять по изобразительному ряду. А всякий элемент содержания представляет собой часть дра­матургической структуры произведения. Поэтому музыка дополня­ющая или трансформирующая содержание изобразительного и сло­весного рядов называется драматургической.

Много лет назад, когда в России было на подъеме любительское кино, в студии инженерно-строительного института «МИСИ-фильм» была создана документальная короткометражка, получившая мно­жество призов. Нельзя сказать, что она была великолепно продума­на режиссером, но у нее было несомненное достоинство.

Работа называлась «Цветы и камни». По сюжету студенты от­правились в туристический поход по местам боев Великой Отече­ственной войны на Кавказе. В картине не было ни одного слова ---только изображение и музыка. Начиналась она с того, что в перво кадре долго шагали ноги по каменистой земле. Оператор снял сво собственные ступни, камера смотрела почти прямо в землю- А за 178


 


кадром шум шагов переходил в насвистывание знакомой всем ме­лодии: Это насвистывал человек, ноги которого были видны в кад­ре, а взгляд был обращен в землю. Зритель тоже вместе с этим че­ловеком смотрел в землю и слышал музыку песни, слова которой он знал наизусть: «Сережка с Малой Бронной и Витька с Маховой лежат в земле сырой». Зал через десять-пятнадцать секунд волей-неволей проникался мелодией и начинал подкладывать к музыке слова и осознавал смысл того, что именно в этой земле лежат Се­режка и Витька.

Туристы шли дальше, поднимались в горы, а по пути им попада­лись то разбитый миномет, то полуистлевшая шинель, то пробитая осколком каска. Они собрали останки солдат, укрыли камнями, сде­лали могилу и поставили табличку. А за кадром звучал фрагмент мелодии из песни «Соловьи», как раз тот кусок под который звучат слова «Пусть солдаты немного поспят...». Он повторялся дважды, и зрители снова невольно начинали напевать про себя эти известные слова.

Группа студентов-альпинистов поднималась выше, встречала и другие грустные свидетельства боев и, наконец, достигла верши­ны. Там, на горе, молодые ребят поставили принесенный ими па­мятник своим отцам и положили к подножию цветы. А в зал с экра­на летела музыка Е. Колмановского «Хотят ли русские войны». На просмотрах были случаи, когда кое-кто из зрителей тихо начинал напевать слова песни. Заканчивался фильм, зажигался свет, и было видно, как взволнован пережитым зал. Некоторые старушки, выти­рая слезы, благодарили создателей ленты за проникновенную, тро­гающую душу картину.

Принцип построения звукозрительного ряда был тот же, что у Э. Майзеля, когда он писал музыку к «Броненосцу «Потемкину». Мелодии песен принесли на экран смысл их текстов, который был известен зрителям, близок их духу, понятен даже без слов. Бесспор­но, мелодии известных песен составили часть объединенного зву­козрительного содержания ленты.

Оригинальная композиторская музыка может наполниться для зрителя содержанием даже во время просмотра передачи или филь­ма. Автору этих строк довелось как режиссеру делать большую и сложную картину о философских проблемах прогресса, как тогда говорили — о проблемах научно-технической революции. Нужно было рассказать о возможном будущем человечества, о том, куда


мы движемся и что нас ждет там, за горизонтом времени. Фильм так и назывался «Поступь грядущего».

Первой сложнейшей творческой задачей было создание обобща­ющего образа человечества, стремительно несущегося во тьму бу­дущего. Так или иначе режиссеру удалось сотворить такой образ путем постепенного приближения к обобщению с разных сторон. Поликадр, выражавший эту идею пластическими средствами, мож­но найти на вкладке первой части учебника: трехмесячный ребенок с приоткрытым ртом парит над мчащимися на камеру из темноты железнодорожными рельсами и стрелками.

Вторая задача была поставлена перед композитором И. Косма-чевым: написать музыку, которая по своему характеру выражала бы ту же самую мысль и выражала те же эмоции, которые вызывает неотвратимое движения в неизвестное, как движение без света в пещере с надеждой его увидеть. И композитор написал такую му­зыку.

Третью задачу предстояло решать зрителям: принять или не при­нять поликадр и музыку как обобщающий образ человечества, ле­тящего в завтра. И зритель принял этот образ, а тем самым напол­нил музыку совершенно конкретным содержанием — именно это­го образа, образа невидимого будущего.

Эта музыкальная тема звучала в фильме несколько раз и стала его лейтмотивом. Она повторялась как прямое подтверждение бега в грядущее и как контрапункт к бездумному развитию цивилизации с реальной угрозой человечеству. Все, что мы делаем или творим на планете сегодня, связано и обязательно аукнется завтра. И музы­ка несколько раз напоминала зрителям об этом в разных эпизодах и тогда, когда рассказ шел о чудовищных загрязнениях Земли, спо­собных задушить жизнь, и тогда, когда повествовалось об фантас­тических научных открытиях в области электроники и космоса, и это связывалось с надеждой, что добро победит зло, как в сказке.

Содержательность музыки, ее подтекст, внутренний смысл под­час способны однозначно определять характер всего звукозритель­ного произведения. За примером далеко ходить не надо. Еще в эпо­ху Советского Союза заставку, так сказать, эмблему программы «Вре­мя» олицетворяла музыка Г. Свиридова «Время вперед» из одно­именного кинофильма, блистательное по своим музыкальным дос тоинствам произведение. Эпоха была советская, и заставка ни у кого не вызывала лишних вопросов. 180


 


Но вот сменилось политическое и экономическое устройство Рос­сии. Бывшая первая программа, ставшая телекомпанией ОРТ и счи­тающая себя независимым общественным телевидение, уже в но­вую эпоху, называемую демократической, в определенный момент вернулась не только к сохраненному названию своей главной ин­формационной передачи, но вновь предложила всем своим зрите­лям заставку к программе «Время» с той же музыкой Г. Сиридова.

Полностью разоблачен как антинародный коммунистический ре­жим, изобличены злодеяния вождей от Ленина до Брежнева, погу­бивших миллионы граждан собственной страны, доказана чудовищ­ная бесчеловечность коммунистической идеологии, и в этот момент программа «Время» — лицо канала — опять становится «покрас­невшей» до безобразия.

Великолепное музыкальное произведение настолько крепко ока­залось связанным с содержанием коммунистических идей, что впол­не могло бы стать гимном партии большевиков или главной песней души марксистов.

Оно имеет одно единственное тематическое содержание, не до­пускает никакого двойственного толкования. И опять сработал эф­фект Э. Майзеля. Одна часть населения страны, которая осталась на позициях коммунистической идеологии, млела от удовольствия и надеялась, что все возвращается к их идеалам, а другая заходи­лась от ужаса: неужели вес начнется сначала!

Музыка прекрасного композитора стала клеймом коммунисти­ческого порока на лице всей телекомпании. Хотя в тот же период сама компания своими разоблачительными передачами все дальше и дальше уходила от преступной идеологии. Однако в глазах подав­ляющего большинства телезрителей именно благодаря этой музы­кальной теме первый канал становился символом предвкушения коммунистической реставрации. В тот период можно было спро­сить первого попавшегося зрителя: к какой партии принадлежат ру­ководители и хозяева компании — и не сомневаться в ответе.

О контрапунктном использовании музыки написано довольно много. Здесь нет тайны за семью печатями. Парадоксально мысля­щий С. Эйзенштейн в своей известной работе «Неравнодушная при­рода», в главе «О строении вещей» выворачивает идею контрапун­кта буквально наизнанку и доводит се до полной оригинальности. Он пишет, что контрапункт может быть использован и внутри са­мой музыки, и в этом качестве музыка способна привнести на эк-


ран дополнительный смысл. В качестве примера он приводит воз­можную постановку задачи композитору выразить в звуках «жиз­неутверждающую смерть».

Примечательно, что однажды режиссеру, автору этих строк, при­шлось буквально прибегнуть к такому музыкальному решению. В фильме «Не ведая страха» о легендарном исследователе Сибири И. Черском в финальной музыке звучала тема жизнеутверждающей смерти, исполненная на трубе.

Неизлечимо больной ученый, вычислил день своей смерти, от­дал приказ экспедиции двигаться по реке Колыме на север и скон­чался в пути. Его заслуги в исследовании Восточной Сибири нео­бычайно велики. Он пережил свою смерть тем, что его имя навечно носит самая грандиозная по площади горная страна в мире — Хре­бет Черского. Музыка окончательно обрела жизнеутверждающий смысл смерти в контексте изображения и словесного комментария.

Любое соотнесение музыки с изображаемыми событиями по принципу выражения противоположного можно назвать авторской оценкой действия на экране. Такое творческое звукозрительное ре­шение может нести в себе моральный, философский или ирони­ческий подтекст, но во всех случаях это будет драматургическая музыка, ибо она раскрывает некую часть общего смысла сцены или эпизода, который режиссер намеревался выразить и передать зри­телям.

Мы привыкли к тому, что действие на экране очень часто идет в музыкальном сопровождении. Идет передача, и в ней временами звучит музыка. Смотрим кино, а из динамиков в зал вместе со сло­вами или без них льется музыка. Казалось бы, что в этом особенно­го? А особенное есть!

Задумайтесь: как правило или чаще всего, действующие на экра­не персонажи музыку не слышат. Они влюбляются, ссорятся, встре­чаются и расстаются, так сказать, в сухую. Они не знают, что в тот или иной момент их поступки и размышления «окрашиваются» или «комментируются» музыкальным сопровождением, построенным по одному из перечисленных принципов. Музыку слышат только зрители. Только зрители внемлют и впитывают во время просмот­ра гармонию созвучий, которые вызывают у них дополнительные

1 Эйзенштс и~н С. М. Избр. произведения. В 6 Т. — М: Искусство, 1964, т. 3. С. 39. 182


эмоции и мысли. Это свойство музыки за экраном должны четко осознавать каждый режиссер и звукорежиссер.

По формам использования музыку делят на две категории: музы­ка за кадром и музыка в кадре. Когда в сцене, происходящей в рес­торане, звучит оркестр, совсем не обязательно показывать в кадрах сам играющий оркестр. Достаточно сделать намек, который уловит зритель по ходу развития действия. Один из персонажей может про­сто в такт покачивать головой, показывая, что он слышит музыку. Или в последовательность кадров сцены включаются кадры с танцу­ющими парами. Но даже такое использование музыки режиссером будет пониматься зрителями как музыка в кадре.

В той же сцене «Мышеловка» в «Гамлете» Г. Козинцев показы­вает, как трубачи делают вступление к спектаклю, созывая всех на представление. В кадре трубачи, и зрители слышат звуки их труб. Отсюда следует вывод, что мы можем пользоваться двумя разно­видностями показа музыки в кадре: прямым, как у Г. Козинцева, и непрямым, как в сцене в ресторане.

Приемы монтажа музыки

Еще на этапе детальной разработки замысла режиссер в своем сценарии продумывает и прописывает, где в его произведении, в каких сценах и кусках действия должна звучать музыка. Он с само­го начала задает характер всего музыкального решения фильма или передачи в своем воображении и записывает его словесно в режис­серском сценарии. Но это — не догма, а руководство к действию. В ходе съемок и монтажа может родиться совершенно новое музы­кальное построение произведения, и в этом нет ничего предосуди­тельного.

Композитора на большой фильм иногда приглашают с самого начала работы, в предсъемочныи, подготовительный период, и он начинает сочинять основные темы. Бывает, что работа с компози­тором вступает в активную фазу в разгар съемок, а подчас на этапе монтажа, Post Production.

В документалистике далеко не всегда удается по экономическим причинам обращаться к оригинальной музыке, и потому чаще пользуются уже готовой музыкой. Тогда для подбора музыки при­глашается компилятор или музыкальный редактор, который имеет достаточно хорошие навыки по подбору музыки к экранным про­изведениям и отлично знает возможности фонотек.


Реальная подготовка к подбору и записи любой музыки начина­ется с того, что режиссер точно по смонтированному изображению определяет окончательно, где и какая по характеру должна звучать музыка. И не менее важно, где она должна начинаться и заканчи­ваться в каждом куске. Режиссер определяет и задает длительность звучания каждой темы ее хронометраж.

Исходным документом для подбора и записи музыки является условная партитура, имеющая следующий вид (таблица 3):

Название работы(фильма, передачи) Условная партитура

Режиссер Ф. Пендриков 14.05.2001 года

 

№ п/п Название сцены Начало Конец Хроном. Характер музыки
Титры 00.00.20 00.01.10 00 мин. 50 сек. Бравурный марш
Встреча Олега и Зинаиды 00.03.14 00.05.57 02 мин. 43 сек. Лирическое предвкуше





ТОП 5 статей:
Экономическая сущность инвестиций - Экономическая сущность инвестиций – долгосрочные вложения экономических ресурсов сроком более 1 года для получения прибыли путем...
Тема: Федеральный закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ - На основании изучения ФЗ № 135, дайте максимально короткое определение следующих понятий с указанием статей и пунктов закона...
Сущность, функции и виды управления в телекоммуникациях - Цели достигаются с помощью различных принципов, функций и методов социально-экономического менеджмента...
Схема построения базисных индексов - Индекс (лат. INDEX – указатель, показатель) - относительная величина, показывающая, во сколько раз уровень изучаемого явления...
Тема 11. Международное космическое право - Правовой режим космического пространства и небесных тел. Принципы деятельности государств по исследованию...



©2015- 2017 pdnr.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.