Пиши Дома Нужные Работы

Обратная связь

Первая междоусобная война. Победа Суллы

Трудность заключалась в том, что его противники в течение четырех лет имели возможность устроить свои дела и при этом не встречали ни малейшего противодействия. В Италии их деятельность несомненно была популярной, и даже западные провинции принимали сторону народной партии. Большинство и сила были на их стороне. Сулла, высадившийся на итальянскую почву в Брундизии, мог выставить против них относительно небольшие силы — пять легионов и 6 тысяч конницы — всего-навсего 40 тысяч воинов. Правда, на его стороне было то преимущество, что он пользовался неограниченным доверием войска, которое в течение 4-летней войны сплотилось в изумительно цельный военный организм. Война в Италии продолжалась два года подряд (83 и 82 гг. до н. э.). Уже вскоре после высадки войска Суллы с разных сторон получили подкрепления: эти новые отряды были собраны некоторыми представителями знати, как например Квинтом Метеллом Пием и Гнеем Помпеем (сыном того, что погиб в 86 г. до н. э. под стенами Рима), в местностях, где были расположены их поместья и где они сами пользовались значением и влиянием. Из двух армий, выставленных против Суллы, одна потерпела серьезное поражение при горе Тифата в Кампании, а другая, составленная из молодых и только что призванных на службу солдат, покинула знамена своего вождя и перешла на сторону Суллы. Так же безуспешно боролись против него и консулы следующего года, Папирий Карбон и Марий Младший. Последнего Сулла разбил при Сигнии и вынудил его с остатком войск укрыться в Пренесте. Затем Сулла вступил с войском в Рим, оставил в нем сильный гарнизон и направился дальше на север, чтобы, действуя заодно с Метеллом и Помпеем, оградить себя от второго консула, Папирия, стоявшего с войском в Этрурии. Это ему удалось: войска Папирия были рассеяны, сам он вынужден был бежать в Африку. Только неприступная Пренеста еще держалась, и в Самнии уцелело небольшое войско, поддерживаемое местными мятежниками.



Циста из Пренесты.

Предводившие этими мятежниками Понтий Телезин, Марк Лампоний да капуанец Гутта решились на отчаянное геройство: идти на Рим, до которого по прямому пути было не более одного дня перехода, с тем, что, если дойти им не удастся, они все полягут как один человек. 25 октября 82 г. до н. э. их массы, около 60 тысяч, со стороны Альбанских гор стали приближаться к городским воротам Рима. Штурм был замедлен мужественной вылазкой небольшого гарнизона; уже около полудня появилась часть конницы Суллы, а после полудня он сам подошел с легионами. И еще раз под самыми стенами Рима возобновилась древняя борьба между римлянами и самнитами. На одном крыле, где находился Сулла, самниты в течение некоторого времени еще одерживали верх, но в то же время на правом крыле Луций Лициний Красс уже решил победу в пользу Рима. Битва продолжалась, однако, еще всю ночь, и ни с той, ни с другой стороны никто не просил и не давал пощады. И те 4 тысячи самнитов, которые очутились в плену после этой ужасной резни, были казнены несколько дней спустя на Марсовом поле. Гул и шум этой бойни долетал до слуха заседавших в сенате, которых беспощадный победитель как раз в это время созвал в храм Беллоны. После этого Сулла уже нигде не встречал сопротивления. Марий Младший покончил самоубийством, героический предводитель самнитов Понтий Телезин был в числе казненных пленников. Нетрудно было справиться и с противодействием в провинциях, которые довольно равнодушно относились к переменам власти в Риме. Юный Гней Помпей, овладев Сицилией и Африкой, дополнил новой заслугой свою службу на пользу дела Суллы, и Серторий в Испании недолго мог удерживаться против значительных воинских сил, предводимых легатами Суллы.

Понтий Телезин.

Бронзовый бюст, найденный в Геркулануме, в том же месте, где и бюст Суллы.

Атрибуция сомнительна.

Виктория. Статуя из греческого мрамора. Лувр, Париж.

Воздвигнута, по-видимому, в честь двух триумфов, т. к. у нее два венка: один — на голове, другой она держит в правой руке. Под ногами — трофей.

Сулла — диктатор

Таким образом, Сулла явился безусловным и неограниченным владыкой, и не только в его руках сосредоточилось огромное могущество, но еще и положение обязывало его, так или иначе, устроить государство по своему уразумению. Нельзя сказать, чтобы он, достигнув этой власти, достиг и крайнего предела своих честолюбивых стремлений; честолюбие ни в каком случае не было главной побудительной причиной его действий. Ему уже минуло 50 лет, когда он только начал свою карьеру. Роль, которую он теперь выполнял, была навязана ему обстоятельствами, и он выполнил ее удивительно разумно, и притом с холодностью и бессердечием, которые всегда составляли основу его натуры, а с течением времени еще больше в нем развились и усилились. И даже все те крайности, к которым он прибегал, находили себе оправдание в жестокостях противной партии. Он не сразу, однако, удовольствовался достигнутыми результатами: это был человек, способный воспользоваться своей победой и окончательно уничтожить своего противника… Вот почему ему показалось необходимым для окончательного обеспечения результатов своей победы еще немного пролить крови. В этих видах он сначала позаботился о том, чтобы власти, в сущности уже находившейся в его руках, придать законную форму (или кажущуюся законной), и добился диктатуры на неопределенное время, причем все отправления и законодательной, и исполнительной власти перешли в его руки. Затем он издал указ, по которому все власти, где-либо поставленные предшествовавшими ему консулами, и все те, которые в каком бы то ни было смысле были прикосновенны к последнему восстанию, объявлялись изгнанниками и становились вне закона. Каждый имел право жизни и смерти над ними, и кто их убивал, тот поступал по указу и даже имел право на награду за свой подвиг. Имена этих несчастных изгнанников (proscripti) во избежание всяких недоразумений всюду были обнародованы во всеобщее сведение. На этих проскрипционных списках было множество имен: хотя сам Сулла питал личную ненависть только по отношению к очень немногим из своих противников, он не скупился на их кровь там, где речь шла об удовлетворении его любимцев, которые заботились в данном случае не только о личной мести, но и о своем обогащении. По всей Италии выискивали и выслеживали жертвы; головы убитых выставлялись в Риме напоказ при Сервилиевом пруде; 40 человек сенаторского сословия, 1600 человек всаднического пали жертвами партийной ненависти и жажды к наживе, которые одинаково подстрекали к этому омерзительному преследованию ни в чем не повинных людей. А сам сенатор смотрел на эти убийства как на государственную необходимость, как на целительное средство, и в шутку называл их «кровопусканием Италии». Но этого было мало.

Имущество всех подвергнувшихся проскрипции и тех, кто пал во время войны, сражаясь против Суллы, было продано с публичного торга, и тот же варварски жестокий закон, который отнимал у сыновей противников Суллы имущество, тем же росчерком пера лишал их права занимать какие бы то ни было общественные должности, следовательно, низводил их до второстепенных граждан. Так было посеяно семя крови и ненависти, и из этого посева могли вырасти только новая кровь и новая ненависть.

Проскрипции и законы

Впрочем, о законодательной деятельности Суллы, для которой он таким кровавым способом расчищал и подготовлял почву, нельзя не отозваться с некоторым одобрением: хотя в ней не было ничего творческого и открывающего новые пути, однако была определенная цель, к которой он стремился — восстановить древнеримский государственный строи с его прежним аристократическим отпечатком, поднять значение государства в завоеванной им стране. В этом отношении Сулла следовал строго обдуманному плану, вполне уже сложившемуся в его сознании. Он сам был аристократом из древнепатрицианского дома, и не одной только родовитостью, не одной знатностью, не одним тонким образованием в духе того времени, но и действительными преимуществами: и силой ума, и дальновидностью, и личным своим значением — он превосходил всех своих плебейских противников и, особенно, Мария, равно как и большинство равных ему по общественному значению современников. Простым вождем партии он не мог быть уже потому, что был по своей природе создан для обширной государственной деятельности; однако он не мог освободиться от воззрений и даже предрассудков своего сословия, да и не желал этого; быть реформатором в широком смысле слова, поставить римское государство на новую монархическую основу (а он не мог не предвидеть необходимости такого преобразования в чисто монархическом смысле) ему казалось и трудно, и мудрено. Горячее, страстное стремление к властвованию, к упорядочению, к беспрерывному политическому созиданию и творчеству, — всех этих свойств великого государственного деятеля, царственного гения, в нем не было.

Сон Суллы. С серебряной монеты рода Эмилиев. Сюжет связан с неоднократными заявлениями Суллы, что он лишь исполняет волю богов, являющиеся ему во снах. Сулла спит на траве, над ним — Виктория с пальмовой ветвью, справа — Диана.

Лучшей характеристикой Суллы служит то, что он даже в самые тревожные эпохи своей жизни, даже в разгар военных действий, садясь за стол, уже не выслушивал никаких докладов и не принимал никаких решений: остальное время он посвящал службе государству, но время обеда принадлежало лично ему, Корнелию Сулле. И точно так же в период диктаторского могущества, когда он один всем правил и издавал законы, он никогда не упускал возможности воспользоваться свободным временем, когда положение государства этого допускало, и удалялся от дел, чтобы в полном спокойствии насладиться теми радостями, которые мог найти на дне кубка жизни.

Один великий плод революционных движений последнего пятидесятилетия — великое дело единения Италии путем дарования полного права гражданства союзникам — он признал существующим фактом и не пытался изменить в нем ни йоты. Напротив, он быстро и с корнем старался уничтожить все те учреждения, которые отозвались демократизмом Гракхов и их подражателей. Раздачи зернового хлеба были прекращены; особенно опасное орудие демократии, народное трибунство, было притуплено посредством «Корнелиева закона о трибунской власти», по которому трибунам разрешалось обращаться с предложением к народному собранию не иначе как на основании сенатского решения. В трибуны могли быть выбраны только люди из сенаторского сословия, и тот, кто уже побывал трибуном, не мог больше добиваться никаких должностей. Таким образом, трибунство было обращено в орудие сената для отношений с гражданами, а т. к. за трибунами было сохранено право оказывать помощь гражданам против превышения власти со стороны магистратуры, то трибуны являлись тоже некоторого рода орудием для обуздания чиновничества. Законодательные права народных собраний Сулла не вполне ограничил и выборы оставил в том же виде, в каком они были прежде; но в последовательность поступательного восхождения по служебной лестнице были внесены некоторые новые ограничения: никто не мог быть претором, не будучи квестором, никто не мог быть консулом, не будучи претором. Сенат был значительно дополнен Суллой введением новых 300 членов, избранных им лично, и при этом существенно возвышено могущество и независимость этой древней корпорации. На будущее время вступление в сенат обусловливалось вступлением в должность квестора; а т. к. ежегодно избиралось 20 квесторов, то ежегодно состав сената обновлялся 20 новыми членами. Чрезвычайно мудреная обязанность, возложенная на цензоров, по отношению к просмотру списка сенаторов, была устранена, и сенаторы явились несменяемыми и пожизненными. Даже власть высших сановников, консулов и преторов была значительно ограничена Суллой. Военная власть была отделена от политической: консулы и преторы (а их теперь ежегодно избиралось восемь) оставались в течение своего служебного года в Риме и в постоянных отношениях с гражданами, т. е. они правили Италией и распоряжались судом и расправой. Затем они отправлялись в качестве проконсулов и пропреторов в провинции, которых теперь было уже десять: Сицилия, Сардиния, две Испании, Македония с Ахайей, Африка, Азия, Нарбонская Галлия, Киликия и Цисальпийская Галлия. Там эти проконсулы и пропреторы, согласно распоряжению сената, принимали на себя командование войсками. В законах, касавшихся финансовой и общей части управления, например, в ограничении роскоши и т. п., диктатор выказал весьма разнообразную предусмотрительность и оказал современникам услуги, которые в потомстве уже не могут найти себе правильной оценки. Особенно важные услуги были оказаны Суллой правосудию при посредстве учреждения и дальнейшего совершенствования системы постоянных отделений суда (Quaestiones perpetuae), а также тем, что отделил процесс уголовный, который был представлен разбирательству суда присяжных, от процесса гражданского, который подлежал решению одного присяжного, указанного председательствующим в суде претором. Не мешает добавить, что в это время выработались формы управления италийскими городскими общинами по римскому образцу, так называемые муниципалитеты. В отдельных городах введены народные собрания, сенат из старейших представителей общины и чиновников, являющих собой исполнительную власть, административную и судебную подобно тому, как это было в Риме. Не следует забывать, что именно эту организацию и переустройство государства на новый лад, благодаря которым в обществе было восстановлено нечто вроде ощущения порядка и безопасности, — и следует считать главной заслугой в жизни и деятельности этого человека, минуя вызванные лихорадочным возбуждением революционной эпохи не извинительные, но объяснимые его жестокости. Для того, чтобы государственный механизм, вновь восстановленный Суллой, мог работать спокойно и непрерывно, Сулле необходимо было позаботиться не только о своей личной безопасности, но и о безопасности партии, вновь вызванной им к кормилу правления. Это было произведено путем обширной колонизации, при которой все его ветераны получили участки земли в Италии,[63] а затем была принята другая практическая мера, совершенно в духе Суллы — было освобождено 10 тысяч рабов, принадлежавших лицам, подвергнутым проскрипции и павшим в войне против Суллы. Эти освобожденные рабы, как было в данном случае, приняли имя освободившего их господина, прозвались Корнелиями и, распределенные по трибам, представляли собой весьма надежную и преданную Сулле тайную полицию.

Смерть Суллы. 78 г.

В 81 г. до н. э. Сулла уже мог произвести опыт пригодности и прочности восстановленного им государственного строя; он допустил выбор консулов, однако при этом не отказался от диктатуры. В 79 г. до н. э. он наконец сложил с себя диктатуру и удалился в свое имение близ Путеол, где стал жить, наслаждаясь по-своему, деля свое время между шумными пиршествами в кругу людей весьма сомнительной нравственности и составлением мемуаров, да, вероятно, и еще какой-нибудь серьезной работой, которая была неизбежна при его положении. Весьма многое, а по его воззрениям даже все случившееся с ним в жизни он приписывал удаче. Это же воззрение, которое отзывается не то довольно своеобразной скромностью, не то довольно странным легкомыслием, выразилось и в том, что Сулла сам себе придумал прозвище «счастливца « — Луций Корнелий Сулла Счастливец — и этим прозванием вполне удовольствовался. Высокое положение, которое он занимал и продолжал занимать даже после своего удаления от дел, т. к. он мог вновь возвратиться к нему в каждую минуту, — это положение никогда не составляло конечной цели и стремлений его честолюбия. По воле счастья, если только подобное положение можно назвать «счастливым «, или в силу неизбежно сложившихся обстоятельств и условий политического положения Рима Сулле пришлось быть первым постоянным диктатором (dictator perpetuus) — первым монархом Рима. Так он и скончался в своем имении либо скоропостижно, либо после очень краткой болезни (78 г. до н. э.). Останки его с царственной пышностью были преданы земле на Марсовом поле.

Фортуна, богиня удачи, с рогом изобилия.

Серебряная статуэтка из Флорентийской галереи.

 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Общее положение дел: Гней Помпей. — Война в Испании. — Невольническая война. — Война с морскими разбойниками. — Война на Востоке. — Третья война с Митридатом. — Заговор Катилины. — Возвращение Помпея и первый триумвират. (78–60 гг. до н. э.)

Общий взгляд

После кончины Суллы оказалось, что для римского государства была необходима монархическая власть вроде той, какой он обладал. Вся внутренняя история Рима в ближайшие десятилетия настоятельно требовала именно такой власти, и в этом направлении были сделаны разнообразные, но безуспешные попытки: и весь ход внешней истории, и успехи единичных выдающихся общественных деятелей — все стремилось к той же цели. Деятели приобретали в глазах современников интерес лишь настолько, насколько они обрисовывали собой с большей или меньшей ясностью личность того будущего монарха, которого весь исторический мир желал и искал. Вопрос «искания монарха» уже не составлял более частного вопроса, важного для правящих кругов Рима или для римско-италийского населения Италии. Нет, он был одинаково насущным вопросом для высших классов всех народов, расселенных на пространстве земель от берегов Нила до берегов Гвадалквивира: история Рима уже обратилась в это время в историю всех стран, расположенных по побережьям Средиземного моря, — история небольшой италийской гражданской общины расширилась до пределов всемирной истории.






ТОП 5 статей:
Экономическая сущность инвестиций - Экономическая сущность инвестиций – долгосрочные вложения экономических ресурсов сроком более 1 года для получения прибыли путем...
Тема: Федеральный закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ - На основании изучения ФЗ № 135, дайте максимально короткое определение следующих понятий с указанием статей и пунктов закона...
Сущность, функции и виды управления в телекоммуникациях - Цели достигаются с помощью различных принципов, функций и методов социально-экономического менеджмента...
Схема построения базисных индексов - Индекс (лат. INDEX – указатель, показатель) - относительная величина, показывающая, во сколько раз уровень изучаемого явления...
Тема 11. Международное космическое право - Правовой режим космического пространства и небесных тел. Принципы деятельности государств по исследованию...



©2015- 2018 pdnr.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.