Пиши Дома Нужные Работы

Обратная связь

Обстановка и моделирование интоксикации

В каждой экспериментальной сессии принимали участие два испытуемых–новичка (то есть без опыта употребления марихуаны) и опытный курильщик марихуаны, предварительно обученный экспериментатором быть фисилитатором и моделью интоксикации марихуаной для испытуемых. Помощник экспериментатора, длинноволосый мужчина, одетый как хиппи, был представлен испытуемым как опытный курильщик марихуаны, который будет в этот вечер для них проводником и инструктором. На каждой сессии помощник сначала демонстрировал определенный ритуал–технику курения, который подчеркивал значение постоянного и глубокого вдыхания дыма. Позже, когда помощник курил свой «косяк» (на самом деле – сигарету с плацебо), он следил за поведением курения обоих испытуемых.

Экспериментальный проект включал 10 сессий, названных «up nights» («над мраком» – НМ), и 10 – «down nights» («во мраке» – ВМ). В сессиях с условием НМ помощник демонстрировал 11 специфических типов поведения при интоксикации. Девять из этих типов поведения обычно связывают с интоксикацией марихуаной, а два типа были изобретены экспериментаторами. Последовательность демонстрируемых типов поведения не была спланирована заранее: помощник показывал в каждом конкретном случае тот тип поведения, который представлялся ему наиболее соответствующим данной ситуации. Поведенческие реакции включали захваченность визуальными стимулами, игру с различными «психоделическими игрушками», демонстрацию провалов в памяти или сообщения о них, искажения времени и «волчий голод».

Во время сессий ВМ помощник участвовал в обучении поведению, не связанному именно с курением, а затем беседовал с испытуемыми на разные темы. Он старался выглядеть заинтересованным и приятным. Хотя он мог говорить о наркотическом опыте, но никоим образом не допускал поведения, которое может считаться следствием употребления наркотика.



На каждой сессии один испытуемый получал сигарету с марихуаной, а другой – с плацебо. Обстановка представляла собой комнату с удобной мебелью, тихой музыкой и приглушенным светом, испытуемый в любой момент мог перекусить или позавтракать. Включающая социальное взаимодействие (интеракционистская) часть сессии завершалась через 30 минут после окончания курения сигареты. После этого испытуемых отводили в комнаты индивидуального тестирования.

Измерение моделирования и интоксикации

Измерение влияния моделирования.Во время каждой экспериментальной сессии измерялись три показателя эффекта моделирования, два из них были связаны с поведенческими реакциями, которые демонстрировал помощник экспериментатора. Экспериментатор вел скрытую запись, фиксируя то время, которое испытуемый посвящал игре с набором «психоделических игрушек» за 15–минутный период, и количество пищи, поглощенной испытуемым. Кроме того, во время тестирования испытуемого просили оценить степень интоксикации у помощника по шкале от 1 до 100. Значение 1 на шкале соответствовало нормальному поведению, а значение 100 – чрезвычайной степени интоксикации.

Субъективные показатели интоксикации.Перед началом каждого тестирования испытуемого просили оценить степень своей интоксикации (как он ее ощущает) по шкале от 1 до 100, где показателю 1 соответствовало отсутствие ощущения интоксикации, а показателю 100 – чувство чрезвычайной интоксикации, странности или необычности. Кроме того, использовался опросник с 47 пунктами, разработанный Линтоном и Лэнгом [8] для оценки субъективных эффектов психоделических наркотиков. Данный опросник также применялся трижды: а) до получения какого–либо наркотика (реального или плацебо); б) через 30 минут после получения наркотика; в) через 2 часа после получения наркотика.

Объективные показатели качества работы.Также использовались показатели качества выполнения, чувствительные к эффектам интоксикации марихуаной [3]. Были взяты разнообразные показатели когнитивного функционирования, такие как результаты выполнения задачи называния цвета, теста на шифровку, теста скрытых фигур, ассоциативного теста и теста дополнительного использования. Кроме того, испытуемые выполняли тест вербального научения, базирующийся на субшкале Векслеровской шкалы памяти [9].

 

Результаты

 

На восприятие испытуемым степени интоксикации помощника, по–видимому, не оказали влияния роли, сыгранные помощником в условиях НМ и ВМ. В данных (…) не прослеживается какая–либо отчетливая тенденция. Однако разыгрывание помощником своей роли влияло на время, которое испытуемые тратили на игры с психоделическими игрушками (табл. 1). Дисперсионный анализ этих данных показывает, что различия при разных условиях моделирующего поведения – НМ и ВМ – достигают статистической значимости (F = 12.85, df = 1,36, p <.01), так же, как и взаимодействие факторов моделирования и наличия наркотика (F = 4.63, df = 1,36, p <.05). Тенденция к потреблению большего количества еды в условиях НМ (показатель равен 6,7) по сравнению с условием ВМ (показатель – 3,4) достигает статистической значимости (t = 1.57, p <.10).

Таблица 1.Среднее время, потраченное на игру с психоделическими игрушками

 

Оценки испытуемыми степени их собственной интоксикации представлены в табл. 2. Эти данные показывают, что те, кто получил марихуану, оценили степень своей интоксикации как более высокую, чем те, кто получил плацебо (F = 7.69, df = 1,36, p <.01). На эти оценки социальное моделирование не оказало значимого влияния.

Таблица 2.Средние показатели оценки степени своей интоксикации

 

Испытуемые, получившие марихуану, отвечали утвердительно на значимо большее количество пунктов в списке Линтона и Лэнга [8], чем это делали испытуемые, получившие плацебо. Эти данные, представленные в табл. 3, также показали значимое влияние фактора времени, прошедшего с момента употребления наркотика, а также взаимодействия факторов времени и наличия/отсутствия наркотика (F = 9.54, df = 1,36, p <.01; F = 27.03, df = 2,72, p <.01; F = 9.43, df = 2,72, p <.01). Фактор моделирования никак не влиял на количество подтвержденных пунктов.

Таблица 3.Среднее число симптомов, выделенных по опроснику Линтона и Лэнга

 

Результаты выполнения когнитивных тестов приводятся в табл. 4 и 5. Четыре из пяти тестов испытуемые, получившие марихуану, выполнили значимо хуже, чем те, кто получил плацебо (см. табл. 4). Для задания на память значимым оказалось взаимодействие факторов наличия наркотика и моделирования (см. табл. 5): так, те из испытуемых, кто получил наркотик и наблюдал специфическое для наркотической интоксикации поведение, менее точно выполняли задание на ассоциативное научение, чем испытуемые, получившие плацебо, и испытуемые, кто курил марихуану, но не подвергался влиянию моделирующих образцов поведения (F = 5.74, df = 1,36, p <.05).

Таблица 4.Средние значения показателей выполнения когнитивных тестов

 

Указана значимость различий только по фактору «наркотик – плацебо»: ** p <.05, *** p <.01.

Таблица 5.Среднее число правильных ответов по тесту Векслера на ассоциативное научение

 

Обсуждение

 

Прежде чем интерпретировать данные о влиянии поведенческого моделирования на интоксикацию марихуаной новичков, необходимо определить, насколько успешно были выполнены моделирующие манипуляции. Данные, подтверждающие это, носят достаточно противоречивый характер. Испытуемые не оценивали степень интоксикации помощника экспериментатора как более высокую, когда он действовал соответствующим образом, но при этом его поведение оказывало большое влияние на них, что выражалось в увеличении количества времени, потраченного на игру с психоделическими игрушками, в ослаблении памяти при приеме наркотика (эффект, созданный во многом благодаря помощнику) и в тенденции есть больше при условии НМ. Моделирование, по–видимому, влияло хотя бы отчасти, но, кроме того, новички под воздействием марихуаны слабее оценивают вызванное приемом марихуаны поведение у других.

Наивные испытуемые испытывают большее количество эффектов наркотика после потребления активного наркотика, чем плацебо, что было подтверждено полученными данными. И субъективные оценки, и результаты выполнения тестов показывают, что новички, не имеющие опыта приема марихуаны, также испытывают эффекты наркотика и также признают их.

Гипотеза, что люди без предшествующего опыта выше оценивают степень своей интоксикации и демонстрируют большее ухудшение выполнения заданий, если принимают активное наркотическое вещество (а не плацебо) и при этом наблюдают демонстрируемую им модель обусловленного интоксикацией поведения, была частично подтверждена. При этом демонстрируемая модель поведения не влияла на оценку степени своей интоксикации, а влияние демонстрации модели поведения на выполнение когнитивных тестов было подтверждено только для одного из них – задания на вербальное научение. Так, те, кто принимали наркотик и наблюдали модель, показывающую ослабление памяти, научались медленнее, чем индивидуумы, на которых влиял только наркотик. Эти данные сходны с теми, о которых сообщали Карлин и другие [3] относительно опытных курильщиков. Они обнаружили, что оценки степени собственной интоксикации не были подвержены влиянию внешних факторов, но выполнение заданий ухудшалось сильней, когда человек ожидал этого и когда обстановка вокруг более способствовала вхождению в состояние интоксикации. Выполнение оказывалось более чувствительно к влиянию взаимодействия факторов наркотика и обстановки, нежели такие показатели, как субъективная оценка своего состояния. Эти данные поднимают множество вопросов о природе оценочных шкал и процессах оценки интоксикации.

Часто предполагаются положительные, даже изоморфические корреляции между оценками степени собственной интоксикации и ее объективными показателями. Так, когда Джоунс [4] рассматривал зависимость оценки собственной интоксикации от предшествующего опыта употребления наркотика, он предполагал, что различия в оценке обусловлены различиями в интоксикации, а не просто различиями в использовании оценочной шкалы. Это весьма возможно, однако оценочная шкала является выражением субъективных норм, и уровень интоксикации оценивается скорее по ним, нежели по объективному уровню интоксикации. Если так, то обратная реверсивность, описываемая для интоксикации марихуаной, представляет собой сдвиг в нормах, по которым люди оценивают влияние наркотика на них самих.

Гипотеза может быть переформулирована: предшествующий опыт употребления марихуаны облегчает интоксикацию через процесс социализации, в котором эффектам наркотика придаются новые смыслы (meaning). Акцент смещен на понятие процесса. Оценка интоксикации может быть функцией интерпретации, а не симптомов самих по себе. Интерпретация основывается на повторном научении и опыте социализации. Индивидуумы после курения марихуаны могут пережить провалы в памяти, хихикать и быть не в состоянии завершить предложение, но не узнавать в этих симптомах признаки интоксикации, пока эти симптомы не возникнут несколько раз в контексте использования наркотика. Это происходит потому, что узнавание интоксикации является результатом дискриминативного научения, которое происходит не за один раз.

Также может существовать и второй аспект социализации. «Наивные» в отношении марихуаны индивидуумы часто имеют нереалистичные ожидания и страхи в отношении марихуаны, основанные на существующих в средствах массовой информации представлениях. Когда возникающий у человека опыт не оправдывает ожиданий, то он уверен, что не находится в состоянии интоксикации. Повторный опыт формирует ожидания, соответствующие действительности, и тогда оценки степени своей интоксикации начинают расти. Оба этих фактора, по–видимому, вносят вклад в научение различения интоксикации, заставляя предположить, что научение имеет скорее процессуальный характер, а не совершается моментально, то есть за одну попытку. Также возможно, что моделирование действительно может изменить поведение только в том случае, если испытуемый как объект моделирующего воздействия воспринимает и отличает поведение, призванное служить моделью. Можно так сформулировать новую гипотезу: предшествующий опыт с марихуаной облегчает интоксикацию через процесс социализации, в котором по–новому означиваются эффекты наркотика и изменяются субъективные оценки интоксикации.

Дополнительные данные относительно интоксикации марихуаной у опытных курильщиков были получены в ряде исследований, описанных в более ранней публикации [3]. Данные включали самооценку интоксикации, показатели выполнения и список симптомов. При обобщении данных ряда исследований, включая настоящее, были сформированы следующие группы:

• испытуемые, имеющие опыт употребления марихуаны, которые в исследовании курили сигареты с плацебо;

• опытные испытуемые, которые в эксперименте курили сигареты с марихуаной, содержащие 7,5 мг ТГК;

• «наивные» в отношении марихуаны испытуемые, которые курили сигареты с плацебо;

• «наивные» испытуемые, курящие в эксперименте сигареты с марихуаной, содержащие 7,5 мг ТГК.

Все испытуемые участвовали в исследовании, направленном на изучение влияния социальных факторов на интоксикацию марихуаной, и, в связи с этим, на их поведение воздействовали такие независимые переменные, как социальная обстановка и прием наркотика/плацебо. Для целей данного исследования фактор социальной обстановки временно игнорировался. Испытуемые рассматривались только с точки зрения наличия/отсутствия предшествующего опыта употребления наркотика, а также приема действующего наркотика или плацебо. Это задает 2 х 2 матрицу сравнения оценок реакции на наркотик или плацебо как функции опыта. Данные представлены в табл. 6. Уровень интоксикации по данным самоотчетов «наивных» испытуемых был в два раза ниже, чем уровень по оценкам опытных как для условия приема действующего наркотика, так и для ситуаций приема плацебо (фактор опыта F = 31.03, df = 1,76,p <.01; фактор наличия наркотика F = 49.54, df = 1,76, p <.01; взаимодействие этих двух факторов F = 6.06, df = 1,76, p <.05). Хотя и опытные, и наивные в отношении марихуаны испытуемые чувствовали себя более опьяненными после курения марихуаны, а не плацебо, наивные испытуемые, в целом, ниже оценивали степень своей интоксикации. Возникает вопрос: было ли обусловлено это различие неправильной техникой курения и, следовательно, меньшим количеством полученного наркотика, или отсутствием соответствующих изменений в метаболических процессах, необходимых для переработки ТГК, или же различиями в опыте социализации?

Таблица 6.Средние оценки собственной интоксикации

 

Гипотеза о различной социализации подтверждена данными о количестве отмеченных в контрольном списке симптомов, которые представлены в табл. 7, и показателями качества работы, представленными в табл. 8. Группы опытных испытуемых, одна из которых курила марихуану, а другая – плацебо, значимо не отличались друг от друга по числу симптомов, отмечаемых ими у себя после курения. По фактору порядка проведения тестового испытания было обнаружено единственное значимое различие (фактор порядка тестовой проверки F = 47.87, df = 2,76,p <.01; фактор опыта F = 2.01, df = 1,38,p <.05). Испытуемые, имевшие опыт в отношении марихуаны, значимо не отличались от новичков при выполнении когнитивных тестов. В этих заданиях значимые различия были обнаружены только между группами, принимавшими наркотик и плацебо. Эти данные подтверждают, что различия в оценках, даваемых опытными и наивными испытуемыми, объясняются их различной интерпретацией эффектов наркотика, а не физиологическими различиями в интенсивности эффектов наркотика.

Таблица 7.Среднее число отмечаемых испытуемыми симптомов, выделяемых спустя 30 минут и 2 часа после приема наркотика

 

Таблица 8.Средние значения показателей выполнения когнитивных тестов в группах опытных и «наивных» в отношении марихуаны испытуемых

 

Указана значимость различий только по фактору «наркотик – плацебо»: ** p <.05, *** p <.01.

Эти последние данные и их анализ являются апостериорными, и к ним следует относиться с осторожностью. Тем не менее они обращают наше внимание на следующий факт: симптомы и снижение продуктивности не определяют непосредственно оценку собственной интоксикации, а должны быть проинтерпретированы человеком с позиций его предшествующего опыта, чтобы он оценил свое состояние как интоксикацию. Реакция на марихуану является, по крайней мере, частично фармакологически обусловленной, но интерпретация симптомов, составляющих эту реакцию, есть решающий фактор, определяющий, переживет ли человек «выход» или просто станет забывчивым, легкомысленным и т. д. Повышение чувствительности к интоксикации марихуаной и опыт «реверсивной толерантности» являются, по–видимому, скорее когнитивным, социально обусловленным, нежели физиологическим процессом.

 

Литература

 

1. Bandura A. Principles of behavior modification. – N. Y., 1969.

2. Becker H. S. Outsiders. – N. Y., 1963.

3. Carlin A. S., Bakker С. В., Halpern L., Post R. D. Social facilitation of marijuana intoxication: Impact of social set and pharmacological activity // J. Abnorm. Psychol., 1972. – V. 80. – P. 132–140.

4. Jones R. T. Marijuana–induced «high»: Influence of expectation, setting and previous drug experience // Pharmacol. Rev., 1971. – V. 23. —

P. 359–369.

5. LeDain Commission. Cannabis: A Report of the Commission of Inquiry into the Nonmedical Use of Drugs. – Ottawa, 1972.

6. Lefkowitz M., Blake R., Mouton J. Status factors in pedestrian violation of traffic signals // J. Abnorm. Soc. Psychol., 1955. – V. 51. – P. 704–706.

7. Lennon J., McCartney P. A little help from my friends // Sgt. Pepper's Lonely Hearts Club Band. – London, 1967.

8. Linton H., Lang R.J. Empirical dimension of LSD–25 reaction // Arch. Gen. Psychiatry, 1964. – V. 10. – P. 469–485.

9. Wechsler D. A standardized memory scale for clinical use // J. Psychol., 1945. – V. 19. – P. 87–95.

 

 

Добкин де Риос М

РАСТИТЕЛЬНЫЕ ГАЛЛЮЦИНОГЕНЫ[6]

 

Марлен Добкин де Риос(Marlene Dobkin de Rios) – антрополог, сотрудник Калифорнийского университета в г. Ирвине (Irvine) шт. Калифорния, область специализации – медицинская антропология.

Занимается как теоретическими, так и полевыми кросскультурными исследованиями проблематики ИСС, изучая использование галлюциногенов растительного происхождения в различных сообществах – как современных, так и уже исчезнувших, – у майя*, ацтеков*, мочика*, наска*, инков*, аборигенов Австралии, фангов* Экваториальной Африки, равнинных индейцев Северной Америки, метисов Амазонии, а также в контексте таких современных социальных явлений, как городское шаманство и наркотический туризм. Рассматривая ИСС в контексте культуры, М. Добкин де Риос изучала адаптивные и неадаптивные (на материале злоупотреблений галлюциногенами*) функции ИСС, выявляя обусловленность этих функций тем местом, которое ИСС занимают в конкретной культуре, – их участием в процессах социализации и той ролью, которую они играют в обеспечении стабильности существующей социальной общности. Она проследила изменение характера ритуалов, включающих употребление галлюциногенов, в его связи с трансформациями социальной структуры общества. Кроме проблемы влияния на ИСС культуры и социальной структуры, М. Добкин де Риос изучала и обратный процесс влияния галлюциногенов на общество – на религию, музыкальное и изобразительное искусство.

М. Добкин де Риос – автор ряда книг и множества статей, которые печатались в журналах «Journal of Psychoactive Drugs», «Ethos», «Economic Botany», «Current Anthropology», international Journal of Social Psychiatry» «Journal of Drug Issues», «Journal of Psychoactive Drugs», «Human Organization» «Journal of Ethnopharmacology».

Сочинения:Visionary Vine: Hallucinogenic Healing in the Peruvian Amazon (1972); Hallucinogens: Cross–Cultural Perspectives (1984, 1990); Vanquished Evil: The Profile of an Amazonian Healer (1992); LSD Spirituality and the Creative Process (2003, 2005) (совм. с O. Janiger).

Сочинения на русском языке:Растительные галлюциногены (1997).

 

Введение

 

Психотропные вещества

(…) Психотропные вещества способны изменять психику человека и влиять на умственную деятельность. Их получают либо из определенных растений, либо в результате химического синтеза. Фармаколог Деле [7, 4] выделил три основные группы психотропных средств.

Первая группа – успокоительные, включает снотворные, барбитураты* и транквилизаторы*, многие из которых внедрены в современную психиатрическую практику. Во второй важной группе находятся психостимуляторы* (включая амины) – средства, улучшающие настроение. Третья группа – средства, вызывающие психические отклонения, часто называемые галлюциногенами*. Эта категория весьма важна для антропологии благодаря особому положению галлюциногенов в традиционном обществе. Она включает в себя как некоторые растения, так и выделенные или синтезированные химические вещества: ЛСД*, псилоцибин*, мескалин* и гармин*. В отличие от первой группы, галлюциногены не вызывают физиологической зависимости. (…)

Антропологи полностью отдают себе отчет в том, что химические вещества – отнюдь не единственное средство, с помощью которого достигались измененные состояния сознания. Такие явления, как медитация, голодание, самоистязание, тренинг, вхождение в транс, ритмический танец и им подобные. использовались для выхода за пределы повседневной реальности и позволяли индивидуумам вступить в контакт и управлять сверхъестественными силами. Людвиг [35, 9] писал как о роли измененных состояний сознания в человеческих обществах, их повсеместной распространенности в любых формах и других доказательствах их культурной значимости, так и о способности этих состояний удовлетворять индивидуальные и общественные потребности (см. также [6]). Применение галлюциногенов являлось наиболее быстрым и надежным способом достижения измененного состояния сознания.

(…) По–видимому, использование галлюциногенов было гораздо более широко распространено в Западном полушарии, чем в Азии, Африке или Европе. Ла Бар [32] видит причину этого в шаманизме, который играл весьма важную роль в обществах индейцев Нового Света. Культурная ценность просветлений (открытий личности на уровне подсознания) внутри чередующихся волн миграции индейских охотников эпохи палеолита явилась толчком к проведению ими опытов с различными видами галлюциногенных растений и стимуляторов, на которые они натыкались в поисках пищи.

Несмотря на бреши в археологических доказательствах, мы можем не сомневаться в древности растительных галлюциногенов. Чешский ученый Покорны [38] пришел к выводу, что растительные галлюциногены – это ключ к разгадке стилизованных изображений и орнаментов в искусстве эпохи палеолита в Продмосте, Авееве и Мозине (Чехословакия). Такие литературные памятники, как индийские «Ведические гимны» (см. «Веды»*) и «Одиссея» Гомера, говорят об использовании растений или иных средств для воздействия на сознание. Эти растения были важной частью религиозных верований и использовались как в сакральной, так и в общественной сферах.

Растительные галлюциногены могли сыграть важную роль в эволюции Гомо сапиенс как вида. Определенно, как только человеческие существа разогнулись и приняли вертикальное положение. они должны были охватить в поисках пищи все многообразие диких растений, ставших объектом их пристального внимания. Отдельные виды психотропных растений, с которыми экспериментировали еще с ранних времен, могли стимулировать речь и общение благодаря необычному восприятию реальности. А это, в свою очередь, стимулировало их дальнейшее употребление. Укрощение огня и появление возможности делать отвары могли подтолкнуть Гомо сапиенс к переработке определенных растений до такого состояния, в котором их свойства воздействовать на сознание усиливались. Галлюциногены могли измельчать, делать из них требующие длительного приготовления отвары или курить, чтобы достичь интоксикации.

Как показал Ла Бар, вероятнее всего, именно охотники и собиратели, а не землепашцы первыми узнали больше о галлюциногенных растениях. Эти люди могли экспериментировать с потенциальной пищей и наркотическими растениями, которые явились для них источником сознания. Их собратья времен неолита, которые преимущественно были связаны с сельскохозяйственными культурами и домашними животными (в основном, в обществах Старого Света), могли иметь меньшую склонность к подобным экспериментам. (…)

Географияраспространения психотропных растений. Хотя большинство применяющих галлюциногены обществ находится в Западном полушарии, в этой книге будут рассмотрены общественные образования, расположенные как в Новом, так и в Старом Свете. (…) Я углубленно исследовала лишь несколько избранных обществ, чтобы обнаружить присущие им общие черты. Это:

1) аборигены пустынных регионов Центральной Австралии;

2) коренные народы Сибири;

3) равнинные индейцы Северной Америки;

4) рыбаки наска* прибрежного Перу;

5) обитатели гор Новой Гвинеи;

6) перуанские мочика*;

7) мексиканские майя*;

8) мексиканские ацтеки*;

9) перуанские инки*;

10) фанги* северо–западной экваториальной Африки;

11) метисы Амазонии.

…Анализ древних майя, наска, мочика и амазонских метисов является результатом моего собственного исследования (см. [8; 9; 10; 11; 13; 15; 16; 17].

 

Роль особенностей культуры

 

(…) Последние антропологические исследования современных традиционных обществ, где галлюциногенные средства используются в религиозных и медицинских целях, приводят к выводу о том, что особенности культуры играют решающую роль в формировании, на первый взгляд, чисто субъективных ощущений, не поддающихся какому–либо культурному измерению. Более того, как показали некоторые авторы [11; 30], системы верований, ценности и надежды программируют субъективные ощущения индивидуума. Мои собственные исследования в Перуанской Амазонии высветили роль, которую играет культура в вызываемых галлюциногенами видениях, типичных среди употребляющих их людей. Если мы обратимся к употреблению воздействующих на сознание препаратов на Западе, можем обнаружить отсутствие того отражения культуры в визуальных ощущениях, которое характерно для традиционных обществ. Будучи лишенными специфических культурных традиций использования галлюциногенов, которые программировали бы их ощущения, представители Запада часто передают в своих ощущениях идиосинкратические* образы, сами по себе заслуживающие изучения.

Галлюцинаторные ощущения могут вызывать большую тревогу у части новичков как в традиционном, так и в индустриальном обществах. Тревога индивидуума может быть преодолена с помощью «проводника», роль которого чрезвычайно важна в разных культурах. Продолжая метафору, можно сказать: мир, который создает в процессе своих странствий новичок, необходимо заполнить содержанием настолько, насколько это возможно. В традиционном обществе роль проводника заключается в том, чтобы перекинуть мост между двумя мирами, существующими в сознании. Это необходимо не только для контроля и нейтрализации злых духов, встречающихся на пути начинающего почитателя зелья во время ритуала, но и чтобы вызвать обусловленные культурой видения. (…)

Священный ритуал и театр. Антропологи, занимающиеся взаимосвязью культуры и галлюциногенов, отметили, в частности, наличие элементов экспрессии в ощущениях, вызываемых этими растениями. Эти эстетические элементы присутствуют в общественных образованиях по всему миру, начиная от примитивных охотников–собирателей, пастухов и землепашцев и кончая представителями древних цивилизаций и этнических групп национальных государств. Выразительность и театральность ритуалов, связанных с употреблением галлюциногенов, требуют такого же пристального внимания, как и их практическое предназначение. Привкус внутреннего драматизма, присущий галлюцинаторным странствиям, никогда не может быть замечен беспристрастным наблюдателем. Ощущения, которые способно вызвать снадобье, настолько выразительны, что они равны по силе и драматизму лучшему из театров, существовавших где–либо. Однако, в отличие от городского театрала, чей путь лежит к зданию под названием театр, а его актеры изображают жизнь в соответствии со сценарием, написанным не ими и являющимся лишь имитацией реальных событий, ощущения принимающего снадобье – это драма, написанная в совершенно ином жанре. В театре с именем «Ритуал» употребляющий галлюциноген является одновременно не только актером, но и сценаристом, постановщиком, костюмером и даже музыкантом одновременно. Быстро меняющийся, сверкающий калейдоскоп цветов, форм, картин и событий, намного более экзотичных, чем те, что видят люди с нормально функционирующим сознанием, – эксклюзивный продукт психики индивидуума.

Однако и в традиционных обществах есть свой режиссер этой ритуальной драмы – шаман или жрец. С помощью музыки, монотонного пения, свиста и ударов в бубен он вызывает характерные видения, имеющие специфический культурный смысл в контексте ритуальных ощущений [18].

Я и мой коллега Фред Кац пришли к выводу, что поспешный подход, приводящий к неосознанному, по сути, приему галлюциногенов, опасен для человеческих существ [18]. Специалисты в области психодинамики утверждают, что эмоциональные последствия такого подхода выражаются в тошноте, рвоте, поносе, тахикардии* и высоком кровяном давлении* участника ритуала. Из нашей более ранней работы следует, что музыка с ее неясной структурой замещает психическую структуру личности в периоды ее распада. В соответствии с этой гипотезой функция музыки состоит не только в том, чтобы создавать настроение в состоянии наркотического опьянения. Шаман–проводник создает так, как это может сделать только театральный режиссер, музыкальный орнамент, внутренняя структура которого посредством указателей и шлагбаумов помогает участнику выбрать направление его видений на фоне действительных ощущений. В отсутствие такой режиссуры участник был бы дезориентирован изменениями, которые происходят в структуре его собственного «Я», тревогой, страхом и телесным дискомфортом, вызванными действием галлюциногена.

Шаманы, с которыми мне довелось говорить, утверждают, что музыка, звучащая во время наркотических ощущений, создает специфические и весьма ценные видения. Например, музыка может устроить встречу с особыми сверхъестественными сущностями, вызвать видения, изображающие источник колдовства, устроить свидание с умершими предками и т. д. Во время ритуала, связанного с употреблением галлюциногенов, физическая активность минимальна, хоть и задействованы все пять чувств. Участники склонны к спокойствию и созерцательности, однако непременно используются стимуляторы чувствительности. Ими служат натуральные ароматизаторы и растительные благовония, многоцветная раскраска тела и затемнение зубов. Общепринята игра на бубнах. Стимуляция осязания достигается либо непосредственной близостью участников в групповых ритуалах, либо наложением рук в ритуале изгнания духов.

Ценность этих ритуалов в том, что они обеспечивают катарсис. Действие снадобий, создающее эмоциональное опустошение, сродни тому, что чувствует западный зритель, которому посчастливилось посмотреть хорошо написанную и хорошо поставленную пьесу в театре. Людвиг [35] описывал замечательные соматические и психологические эффекты, связанные с измененными состояниями сознания, которые сами по себе нисколько не уступают драматическому произведению. Особенно в области эмоциональной выразительности, по–видимому, присутствует вся полнота эффектов – небеса и ад, о которых написал Хаксли [24] в своих «Дверях восприятия». Более того, опустошение – ослабление физического напряжения, достигаемое за счет выхода подавленных травматических ощущений, – вызывает соответствующие эмоции и эффекты, переживаемые индивидуумом, даже если психотерапевтическое воздействие не запрограммировано шаманом (жрецом) в галлюцинаторных ощущениях. Аристотель убеждал [3, 9], что цель трагедии состоит в очищении от страдания и страха. В качестве иллюстрации… может служить моя работа с аяхуаска* (из лианы banisteriopsis) в Перуанской Амазонии. В этой ситуации мужчина и женщина стремились к галлюцинаторным ощущениям, чтобы вызвать видения, в которых перед ними представали причины колдовства, приведшего, по их убеждению, к началу свалившихся на них болезней и несчастий. Видения были катализатором для ритуального вмешательства шамана, который известил о приближающемся излечении с помощью совершенного возмездия по отношению к злодею. Эта амазонская психологическая драма, без сомнения, издавна была проиграна много раз и в разных местах, поскольку на протяжении всей человеческой истории считалось, что болезни вызваны сверхъестественными причинами (см. [6]). В тех регионах, где растительные галлюциногены использовались для лечения, особенности традиционной культуры в форме специфических верований давали материал для своих собственных сценариев [18]. (…)

 






ТОП 5 статей:
Экономическая сущность инвестиций - Экономическая сущность инвестиций – долгосрочные вложения экономических ресурсов сроком более 1 года для получения прибыли путем...
Тема: Федеральный закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ - На основании изучения ФЗ № 135, дайте максимально короткое определение следующих понятий с указанием статей и пунктов закона...
Сущность, функции и виды управления в телекоммуникациях - Цели достигаются с помощью различных принципов, функций и методов социально-экономического менеджмента...
Схема построения базисных индексов - Индекс (лат. INDEX – указатель, показатель) - относительная величина, показывающая, во сколько раз уровень изучаемого явления...
Тема 11. Международное космическое право - Правовой режим космического пространства и небесных тел. Принципы деятельности государств по исследованию...



©2015- 2021 pdnr.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.