Пиши Дома Нужные Работы

Обратная связь

Мир. Приведение греческих дел в порядок

Греческие дела были улажены Фламинином в сообществе с комиссией из десяти мужей, присланных в его распоряжение сенатом. Сам он принадлежал к младшему поколению римских государственных людей, выросших под влиянием эллинского образования и одушевленному идеалами свободы в этом древнеэллинском смысле. В Риме не собирались прибирать Грецию непосредственно к рукам, и в римском сенате прекрасно понимали, что греки нужны Риму только как союзники, что нельзя Риму обойтись без той нравственной силы, которая все еще исходит из этих древних городов. Поэтому все и сходились в том мнении, что Греция должна быть и автономна, и свободна, и на истмийских играх 196 г. до н. э. об этом торжественно заявили собравшимся на празднество грекам. Непомерные рукоплескания были наградой тому гарольду, который возвестил эту радостную весть, и признательность к римскому проконсулу, к римскому сенату, к римскому народу была безгранична. Но еще один важный вопрос оказывался неразрешенным: выведут ли римляне свои гарнизоны из трех главных крепостей — Акрокоринфа, Халкиды и Деметриады, — где прежде были македонские гарнизоны? Разрешение этого вопроса представлялось тем более насущным, что еще никто наверняка не знал, возможно ли будет избежать войны с Антиохом, азиатским царем, с которым уже в течение некоторого времени шли переговоры о разных важных вопросах. Но и этот вопрос был разрешен в духе Фламинина и полной свободы Эллады.

Пелопоннесские монеты.

Коринф (слева). АВЕРС. Голова Паллады. В поле бородатая головка — монетный индекс, характеризующий эмиссию.

РЕВЕРС. Пегас, под ним «коппа» — инициал Коринфа; этим знаком клеймили породистых лошадей.



Ликург (справа), спартанский законодатель. Серебряная монета Спарты. Портрет, конечно, полностью традиционный.

Тетрадрахма Аргоса.

АВЕРС. Гера в диадеме.

РЕВЕРС. Коровья голова, украшенная ленточками, между двух дельфинов. Надпись по-гречески: «АРГОС».

Оставалось еще только одно доброе дело в Пелопоннесе: восстановленное в Спарте под надзором эфором царское достоинство должно было уступить место господству тиранов из военных наемников. Второй из подобных тиранов, Набис, жестоко правил в знаменитом древнем городе, да еще присвоил себе во время войны город Аргос, который по решению только что заключенного мира должен был принадлежать Ахейскому союзу. Сильное войско было собрано для того, чтобы вынудить этого тирана к повиновению, и тот своим дерзновенным способом действий довел дело до величайших крайностей; тем не менее, Фламинин оставил его владеть самим городом и только тем сделал его безвредным, что всех потерпевших от его насилий в качестве «свободных лакедемонян» поселил на той же территории, которая вслед за этим вместе с Аргосом была присоединена к Ахейскому союзу.

До следующего 194 г. до н. э. Фламинин оставался в Греции. Он собрал выборных от всех городов на собрание в Коринфе, где и возвестил им об очищении крепостей и как бы извинялся в том, что обстоятельства вынудили его оставить тирана в Спарте. Затем, по свидетельству Ливия, в весьма внушительной речи он советовал присутствовавшим относиться к свободе с умеренностью и всеми силами поддерживать единодушие. На глазах у всего собрания выборных римский гарнизон вышел из крепости вместе с проконсулом, который тотчас же вместе со своим войском отплыл в Италию. Он увез с собой на родину некоторое число римских граждан и союзников, которые во время войны с Ганнибалом попались в плен и были проданы в Грецию, в рабство, а ныне были всюду разысканы греческими городскими общинами и отпущены на волю. Они составляли лучшее украшение того триумфа, которым по возвращении в Рим был удостоен победитель при Киноскефалах.

Положение дел в Риме

Итак, новый порядок, установленный в Греции миром 201 г. до н. э., по-видимому, был обеспечен. Тот же порядок в Сицилии давно уже оказывался вошедшим в плоть и кровь населения. Только в Северной Италии, в Испании и на промежуточных станциях, Корсике и Сардинии, еще встречались некоторые затруднения. В 200 г. до н. э. в долине По еще раз было поднято восстание бойями и инсубрами, и к ним присоединились жившие на северо-западном побережье лигурийцы и даже до того расположенное к римлянам кельтское племя ценоманов. Один из карфагенских военачальников, Гамилькар, играл при этом видную роль, и только в 196 г. до н. э. после разных военных случайностей римлянам не без труда удалось справиться с восстанием. Кельтам по ту сторону реки По было оставлено их старинное внутреннее устройство, и только были приняты меры к тому, чтобы никакие дальнейшие переселения из Трансальпийской Галлии не были более допущены. Собственно границей римского государства с этой стороны был южный берег реки По, и население Италии стало быстро перенимать нравы и усваивать язык победителей. Когда же в 191 г. до н. э. среди бойев исчезли всякие признаки сопротивления Риму, страна была окончательно закреплена основанием колоний — Бононии, Мутины, Пармы и других — и проведением дальнейших военных дорог. Борьба с лигурийцами — храбрым, но бедным народом, жившим в горах около Генуэзского залива, и против диких племен, живших внутри Сардинии и Корсики, представляла своего рода полигон для упражнения войск, а отчасти и легкий путь к триумфам для полководцев из знати. Впрочем, как и Сицилия с 241 г. до н. э., Италийская Галлия, Сардиния, Корсика и часть Испании, находившаяся под властью римлян, получила провинциальное устройство. На Пиренейском полуострове были образованы две провинции (в 205 г.), из которых одна, в долине реки Ибер, захватывала Арагон и Каталонию, другая же — земли, отвоеванные у Карфагена: Мурсию, Валенсию, Андалусию и Гранаду. Здесь римская власть с первого же раза нашла себе поддержку у прибрежных греческих городов-колоний, которые, со своей стороны, приобрели в глазах римлян значение благодаря крупному недостатку — полному отчуждению от туземцев. Туземцы не высказывали склонности отказываться от своей независимости и относились к грекам с пренебрежением, и подобные условия жизни вызывали до некоторой степени необходимость присутствия значительной воинской силы. С 197 г. до н. э. в обеих испанских провинциях пришлось бороться с восстаниями, и лишь консулу 195 г. до н. э. Марку Порцию Катону, который, как истый римлянин, умел соединять воинственную энергию с храбростью и обеими пользоваться в управлении честно и справедливо, — удалось, наконец, прекратить войну и установить мир на более долгое время в стране, которой нелегко было управлять.

Антиох III, царь сирийский

Так и на Востоке, и на Западе дела были доведены со славой до конца, и Катону, как и Фламинину, был устроен почетный триумф при возвращении в Рим. Однако великие решения судеб проявились слишком быстро, внешний вид мира в течение всего каких-нибудь 40 лет изменился, чтобы цари и народы, застигнутые так нежданно этим новым порядком, покорились ему навсегда, без недовольства, и не надеялись бы втайне вернуться к прежним порядкам. Всюду — в Карфагене и в Пелле, в Испании и в Греции — все представляли себе, что римское господство установилось не вполне непоколебимо. Взоры всех врагов Рима обратились ко двору сирийского царя Антиоха III, с которым уже издавна велись оживленные переговоры, касавшиеся положения этого царя в Европе, его крепости Лисимахии во Фракии и отношения к нему греческих малоазийских народов, находившихся в пределах сирийской монархии.

Статер Антиоха III (слева).

АВЕРС. Голова Антиоха III в диадеме.

РЕВЕРС. Аполлон, сидящий на омфале («пупе Земли»). Надпись по-гречески: «ЦАРЬ АНТИОХ» и монограмма.

Римляне относились к этим переговорам с некоторым сомнением и имели на то основания, т. к. положение Греции представлялось им далеко не удовлетворительным.

Положение Греции

Главная причина недовольства римлянами в Греции заключалась в том, что римская политика, как некогда в Италии, так и теперь в Греции, всюду на первый План выдвигала аристократический элемент, имущий, что обозначало в то же время и предпочтение Ахейского союза всем остальным элементам Греции. Это вызвало недовольство среди многочисленной демократической партии, и демократы нашли себе поддержку у руководителей Этолийского союза и полную возможность весьма необузданно выражать свое недовольство на этолийских съездах и других народных собраниях. Жажда этолийцев к военной наживе не была удовлетворена при заключении мира Фламинином, т. к. они все же предполагали, что честь победы, одержанной над македонянами при Киноскефалах, принадлежит главным образом им, а не римлянам (так гласит современная эпиграмма), и эти громкие слова вызывали здесь, на греческой почве, воспоминания об отдаленном великом прошлом. К этому еще прибавилась ненависть против прямого соперника этолийцев, Ахейского союза — ненависть, которую и тот тоже вполне разделял, и эта ненависть злобно высказывалась и развивалась в самых необузданных речах как с той, так и с другой стороны. Стратег этолийцев Фоант и был оратором и первым дипломатом той партии, которая при помощи азиатского царя сулила Греции доставить вместо римской полузависимости истинную свободу.

Тетрадрахма Афин (вверху).

АВЕРС. Голова Афины Поллады.

РЕВЕРС. Сова, посвященная этой богине, на вазе; в поле — кадуцей и монетный индекс. Начало имени Афины по-гречески и три имени городских чиновников.

Тетрадрахма Этолийского союза.

АВЕРС. Голова Геракла.

РЕВЕРС. Фигура в петасе (дорожной шляпе), с мечом и копьем, сидящая на щитах с монограммой; возможно, олицетворение Этолии. В поле, вероятно, дельфийский треножник. Надпись по-гречески: «ЭТОЛИЯ».

Лондон, Британский музей.

И другой деятель, поважнее Фоанта, явился при римском дворе в Эфесе: победитель при Каннах, побежденный при Заме Ганнибал. После заключения мира он приобрел в своем родном городе величайшее значение, т. к. человек с его умом и способностями нигде не мог быть второстепенным. Каким образом и в какой именно форме добыл он это значение и влияние, можно составить только весьма неопределенное понятие, т. к. нет возможности поглубже заглянуть во внутренний мир Карфагена.

Тетрадрахма Эфеса (справа).

АВЕРС Пчела между двумя первыми греческими буквами из названия города.

РЕВЕРС. Изображенный до половины олень, лежащий за пальмой. Пчела часто встречается на монетах греческих городов. Она была символом хорошо организованного полиса либо колонии — «отроения» метрополии.

Ясно только, что аристократическая партия в Карфагене, издавна враждебная роду Баркидов, не одобрявшая последней войны с Римом и вместе с тем виновная в ее несчастном исходе, не упускала случая и самих римлян возбуждать против своего противника. Напрасно Сципион старался в Риме противиться мелочным преследованиям, направленным против великого человека, принимая их как бы за личное оскорбление себе. Не он ли сам, этот Сципион, доказал, что Ганнибала в случае нужды можно одолеть и в открытом поле! Но нет, его не послушали: римское посольство было отправлено в Карфаген, и Ганнибал счел уместным покинуть свой родной город, чтобы избавить его от позорного произнесения договора о выдаче или об изгнании Ганнибала по римскому приказу. Он отправился к царю Антиоху, и это главным образом ускорило начало войны. Где находился Ганнибал, там, конечно, затевались против Рима громадные планы — так думали римляне.

Ганнибал у Антиоха

Война против Рима только тогда могла бы иметь какой-нибудь смысл, когда удалось бы соединить воедино все элементы, враждебные римскому могуществу в тогдашнем политическом мире, и когда притом великому пунийцу выпала бы на долю главная роль — если бы в его руках были сосредоточены все нити подобной коалиции. План его, насколько о нем имеются сведения, главным образом был основан на высадке в Италию, с которой были соединены всякие предварительные условия, и каждое из этих условий имело свои особые трудности. Первой из всех подобных трудностей была, конечно, та, что сам царь Антиох должен был быть совсем иным человеком. Он же был настолько мелочно тщеславен, что не способен был поступиться своим высоким царственным положением и уступить первую роль пунийскому беглецу. Второй трудностью была необходимость принимать быстрые решения, а Антиох именно к таким быстрым решениям был положительно неспособен.

Война против Антиоха. 191 г.

Война или, лучше сказать, вступление к войне началось с нападения спартанского тирана Набиса на области Ахейского союза. Еще раз попытались римские послы, и сам Фламинин при этом присутствовал, успокоить необузданные умы на одном из народных собраний Этолийского союза. Но и сам Фламинин ничего не мог поделать против пышных обещаний царских посланцев и хвастливого ораторства Фоанта. Было принято решение, по которому царь Антиох призывался в Грецию как ее освободитель и как третейский судья между этолийцами и римской республикой, и когда римский государственный деятель потребовал копию с этого решения, стратег эталийского союза ответил ему фразой, отлично характеризующей политику этих мелочных людей, более способных на слова, чем на дело: «Мы предоставим вам декрет этолийского собрания, когда раскинем наш стан на берегах Тибра» (192 г. до н. э.).

Война разразилась, и умеренность римлян, слишком долго длившаяся, была причиной того, что первый акт войны разыгрался еще на европейской почве. В то время, как Фламинин на собрании Ахейского союза в Эгах вступал в словопрения с сирийским послом, убеждая ахейцев остаться верными союзу с Римом, Антиох с весьма незначительным отрядом (всего в 12 тысяч человек) высадился в Птелее, в юго-восточной Фессалии, облеченный, подобно Филиппу или Александру Великому, громким титулом «стратега-автократора» эллинской коалиции. Тогда римляне объявили войну (191 г. до н. э.). Настроение в Риме было возбужденное. Разного рода устрашающие знамения призывали к покаянию, ибо действительно Риму приходилось выступать на новый, необозримый путь, и римские воззрения на наступающие события (римляне тогда еще не вполне успели освоиться с величавой политикой новейшего периода) прекрасно характеризуются тем, что перед началом войны еще могли происходить совещания — не следует ли Риму перед началом военных действий заявить о своих дружественных чувствах к этолийцам и объявление войны направить только лично против царя Антиоха. Наконец фециалы решили, что достаточно будет объявить войну ближайшему посту царских войск.

Рельеф большого фриза Пергамского алтаря. II в. до н. э.

В центре — Афина, держащая за волосы поверженного гиганта. Навстречу Афине летит Ника — богиня победы. Из глубины поднимается Гея и просит пощадить ее сыновей — гигантов.

Битва при Фермопилах

Первое столкновение обеих армий произошло в знаменитой местности Фермопилах. Консул 191 г. до н. э. Марк Ацилий Глабрион явился с войском в Фессалию и направился, вполне обеспечив свой тыл,[56] с севера против Антиоха, который занял позицию позади знаменитого прохода. Битва приняла почти такое же направление, как и 300 лет тому назад, с той только разницей, что теперь нападали римляне.

Монета в честь Ацилия Глабриона.

Головы Гая Цезаря (внука Августа) и его матери Юлии. Вероятно, отчеканена в Африке одним из потомков Глабриона

Утром началась битва, во время которой царские войска постепенно пятились и отступали перед римлянами. Тем временем отряд римского войска под началом испытанного консуляра Марка Порция Катона направился по той старой обходной дороге на вершину Каллидрома, по которой некогда (480 г. до н. э.) было совершено подобное же движение гидарна. По весьма похвальному древнеримскому обычаю Катон примкнул к этому походу в качестве легата, хотя за несколько лет до этого и был в Испании самостоятельным начальником целого консульского войска. Обход и на этот раз увенчался успехом, т. к. этолийский отряд, которому была поручена охрана важных позиций, оказался не более бдительным, чем некогда фокейцы. А чуть только голова римского отряда показалась на высотах, во фланге главной позиции, как царские войска, тем временем уже оттесненные до укреплений, воздвигнутых в ущелье, сочли битву проигранной, и она завершилась поражением. Сам Антиох возвратился в Эфес. Все заявлявшие в Греции свое сочувствие иноземному царю, теперь поспешили выразить свою покорность римлянам. С этолийцами, которые довольно долгое время мужественно защищались в Гераклее, было наконец заключено перемирие, что было нелегко, т. к. этот горячий народ не хотел повиноваться даже своим собственным властям. Перемирие было заключено на неопределенное время. Окончательно уладить отношения было возможно только после окончания всей войны в Азии.

Битва при Магнесии. 190 г.

Наиболее затруднительная часть войны, которую надо было вести в Азии, еще предстояла Риму. На этот раз были выбраны в консулы на 190 г. до н. э. два человека сципионовской партии — Луций Корнелий Сципион и Гай Лелий — брат и друг победителя при Заме. Первому из них Восток был назначен провинцией, т. к. Публий Корнелий Сципион заявил, что он будет сопутствовать своему брату, в сущности, весьма незначительному человеку, в качестве легата. Но царь Антиох сам облегчил римлянам победу. Он не сумел воспользоваться таким счастьем, как пребывание в его лагере величайшего полководца того времени. Услугами Ганнибала он пользовался только для выполнения второстепенных поручений. Ганнибал, однако, нашел случай выказать царю, что он все еще тот же, прежний Ганнибал: в морской битве при Аспенде, в Памфилии, где ему было поручено командование одним крылом, он поразил неприятеля, хотя битва и была проиграна, потому что другое крыло не выдержало. Но он не имел возможности влиять на решения, принимаемые царем Антиохом. А царь вел войну без всякого плана; он сам добровольно очистил важнейшую из своих позиций в Европе — крепость Лисимахию, господствовавшую над Геллеспонтом, стал предлагать римлянам мир, и когда они, поддерживаемые Филиппом Македонским, двинулись к этому проливу, Антиох уже не имел возможности воспрепятствовать их переправе в Азию.

Бронзовая монета Лисимахии (слева).

АВЕРС. Голова, предположительно, Александра Македонского.

РЕВЕРС. Бегущий лев: надписи по-гречески: «ЛИСИМАХИЯ» и монограмма.

Бронзовая монета Магнесии Ионийской (справа).

Вакх-ребенок, сидящий на мистической цисте: рисунок обрамлен лавровым венком. Надпись по-гречески: «МАГНЕСИЯ, СЕДЬМОЙ ГОРОД ПРОВИНЦИИ АЗИЯ». Монета времен Гордиана III.

Перейдя Македонию, как дружественную страну, римское войско вступило на почву Азии, и теперь уже условия, предлагаемые царем, не могли более удовлетворить римлян. Публий Корнелий Сципион, который, в сущности, и был главным руководителем войска и самих переговоров, дал царю «дружеский» совет[57] заключить с Римом мир «на каких бы то ни было условиях». Действительно, это было лучшим из всего, что можно было придумать, ибо возможность придать войне обширные, величавые размеры, как того хотел Ганнибал, давно уже была пропущена; а растянуть войну надолго, отступая внутрь своих обширных владений, у царя не хватало ни мужества, ни выдержки. Он спешил потерпеть поражение, чтобы таким образом получить возможность поскорее закончить надоевшую ему войну на каких бы то ни было условиях. Римское войско, под предводительством Эвмена, проникло в область Сард, до г. Магнесии, у северного склона Сипильских гор. В многочисленном войске Антиоха были перемешаны греко-македонские и восточные составные части; тут были и фаланги в 16 тысяч человек, рядом с древнеазиатскими воинскими колесницами, которые не могли иметь никакого значения в битве против правильно организованного римского войска. Победа досталась римлянам очень дешево. И когда она склонилась на их сторону, азиатские элементы войска Антиоха тотчас же подались и вовлекли лучшие составные части в общее поражение. Сам царь бежал в Сарды; вслед за ним рассеялось и все его войско, которое уже по своему составу было неспособно к правильному отступлению. Эта легкая победа — первая, одержанная римлянами на азиатской почве, — тотчас же повела к заключению мира, который был принят царем «на полной воле римлян». Публий Сципион и в данном случае поступил по основному принципу, уже и прежде им высказанному, по которому победа или поражение, в важных вопросах, не могли влиять на решение римского народа. Условия мира были те же, какие еще до битвы были указаны царю. Антиох уступил все свои владения на запад от Тавра и р. Галис, выплатил 15 тысяч талантов за военные издержки, выдал своих военных слонов (значительно повредивших ему в последней битве) и свои военные корабли, кроме десяти, выдал заложников и отказался от всякого вмешательства в дела Запада. Мыс Сарпедон, на южном берегу Малой Азии, был указан ему крайней западной границей, за которую не должны были заходить его военные корабли. Оставаясь царем в своей сфере, в восточном мире, он, с другой стороны, должен был довольствоваться скромным титулом «друга римского народа». Выдачи римского врага, Ганнибала, потребовали у него, кажется, только для соблюдения формальности и для вида.






ТОП 5 статей:
Экономическая сущность инвестиций - Экономическая сущность инвестиций – долгосрочные вложения экономических ресурсов сроком более 1 года для получения прибыли путем...
Тема: Федеральный закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ - На основании изучения ФЗ № 135, дайте максимально короткое определение следующих понятий с указанием статей и пунктов закона...
Сущность, функции и виды управления в телекоммуникациях - Цели достигаются с помощью различных принципов, функций и методов социально-экономического менеджмента...
Схема построения базисных индексов - Индекс (лат. INDEX – указатель, показатель) - относительная величина, показывающая, во сколько раз уровень изучаемого явления...
Тема 11. Международное космическое право - Правовой режим космического пространства и небесных тел. Принципы деятельности государств по исследованию...



©2015- 2020 pdnr.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.