Моторные компоненты памяти в процессе построения движений Для исполнения любого действия необходимо предварительное программирование последовательности и темпоральной упорядоченности отдельных его компог нентов. Н.А. Бернштейн [2] при анализе построения программы действия указывал на необходимость существования в долговременной памяти моторных, или двигательных, энграмм, которые представляют собой формулы движения. Эти энграммы извлекаются из памяти в том случае, когда возникает необходимость реализации соответствующей им программы. В цикле экспериментов, направленных на анализ организации движения, автор показал, что никакое действие не повторяется, а всегда заново строится. В нем всегда присутствуют консервативные компоненты (зафиксированные в мнемических схемах) и динамические компоненты, которые оп-
ределяются текущей ситуаций. Поэтому выбор той или иной моторной программы зависит от антиципации результата движения.
С помощью микроструктурного анализа действия Н.Д. Гордеева и соавт. (цит. по: [6]) выявили структуру моторного образа движения, состоящего из волны, направленной на выполнение моторной задачи, и квантов действия, обеспечивающих реализацию волны на операциональном уровне.
Данные патологии также свидетельствуют о том, что в построении целостного движения принимают участие различные моторные компоненты. В случае апраксии нарушается прежде всего организация последовательности отдельных двигательных актов в единую исполнительскую цепочку, однако при некоторых видах патологии наблюдается изменение темпоральной структуры отдельных компонентов движения.
Моторные компоненты в когнитивной переработке
Моторные компоненты, или перцептивные автоматизмы, участвуют в организации восприятия. В экспериментах не только на зрительной, но и на слуховой модальности выявлено много фактов так называемой преддерцептивной подготовки, основанной на построении новых моторных команд, смысл которых состоит в настройке работающего сенсорного органа на оптимальное восприятие.
В модели оперативной памяти Бэддели работа артикуляционной петли состоит в проговаривании акустической (но прежде всего — лексической) информации. Она представляет собой моторные компоненты лексической памяти (программы артикуляции). Петля может работать автоматически и под управлением центральных механизмов. При автоматической работе петли в ней поддерживается примерно 3 стимула. Этот объем, вычисленный в экспериментах Бэддели, определяется временем, в течение которого лексическая информация циркулирует в петле в течение 1,5—2 с. При уменьшении длительности вокализации лексических единиц возрас-
3. ПОЗНАНИЕ И ОБЩЕНИЕ
тает их число, т. е. увеличивается объем кратковременной памяти. В работе Ю. Бре-денкампа, например, механизмом вокализации в артикуляционной петле (т. е. моторными компонентами) объясняются данные о том, что «китайцы имеют лучшую кратковременную память на цифры по сравнению с американцами и объем кратковременной памяти англичан больше, чем у жителей Уэльса» [3, с. 74].
На участие моторных инвариант в понимании речи указывает К. Либерман; согласно его гипотезе, опознание звуков речи происходит на основе знания артикуляции. Подтверждением этой гипотезы могут служить результаты, полученные П. Радо (цит. по: [22]). Испытуемым предъявляли два ряда стимулов: фонемы и движения губ. В случае если акустическая информация не совпадала с моторной, то испытуемый «слышал» фонемы, которые соответствовали движению губ.
В экспериментах Л.-Дж. Нильсона [44] сравнивалась роль моторных компонентов в понимании текста инструкций. Автор строит кривую забывания для инструкций: 1) только прочитанных и 2) прочитанных и исполненных. Несмотря на то что продуктивность припоминания для первых ниже, чем для вторых, кривые имеют сходный характер. По мнению автора, это можно объяснить действием единых моторных механизмов, обеспечивающих не только исполнение, но и понимание вербальных инструкций, описывающих моторные действия.
Доказательством того, что моторные компоненты могут быть выделены в отдельный модуль, могут служить известные эксперименты Дж. Йохансона по восприятию биологических движений. Экспериментальная схема состояла в следующем: на теле и конечностях участников исследования закреплялись лампочки, траектория движения которых демонстрировалась испытуемым в темноте. Было показано, что для распознавания того, кто совершает движение (мужчина, женщина) и какое (ходьба, танец), испытуемому необходимо видеть от 8 до 12 лампочек. Эти результаты позволяют многим исследователям делать вывод о существовании моторных инвариант, которые хранятся в памяти.
Пространственная память
Ориентация в пространстве, узнавание мест и умение расположить объекты в пространстве с сохранением их соотносительного положения — все это компетенция пространственной памяти. Однако и сами объекты занимают некоторое место в пространстве, поэтому пространственные компоненты необходимо входят в процесс идентификации и узнавания самих объектов.
Предполагается, что пространственная память включает в себя два компонента: 1) знание о соотносительном порядке между объектами и 2) знание об их абсолютном расположении.
Согласно традиционной ассоциативной модели, сила ассоциаций пропорциональна близости элементов, поэтому в том случае, если в последовательности стимулов нарушен соотносительный порядок (или переставлены местами смежные элементы), это влечет за собой более серьезные нарушения в опознании тождества сти-мульных рядов по сравнению с ситуацией, где переставлены отдаленные один от другого элементы. Эксперименты Дж. Янке и соавт. [35] имели целью сопоставить традиционную и иерархическую ассоциативную модель Эстеса, согласно которой запоминание упорядоченной последовательности элементов обусловлено знанием их абсолютной позиции в ряду. Испытуемым предъявляли стимулы (последовательность из 7 букв), в которых попарно менялись местами близкие и далекие элементы. Требовалось оценить тождество исходной последовательности и каждой из последовательностей с переставленными элементами. Авторы показали, что не только правильность узнавания, но и динамика субъективной уверенности в ответе подтверждает гипотезу о том, что абсолютная позиция элементов определяет оценку их соотносительной позиции.
Наиболее отчетливо взаимозависимость абсолютных и соотносительных компонентов пространственной памяти проявляется в ситуациях пространственной ориентации. Проведено огромное количество исследований, имеющих примерно одинаковую схему: испытуемому
3.4. Психология памяти: процессы, формы, виды, типы и механизмы
предлагается реальное расположение объектов или карта местности и требуется по памяти восстановить пространственную организацию объектов (регистирируется время и точность выполнения задания).
В 1935 г. Н.Ф. Шемякин [17] описал два вида пространственных репрезентаций: карты-пути (в которых сохраняются топологические свойства пространства) и карты-обозрения (в которых сохраняются метрические свойства). Автор показал, что в ходе онтогенеза сначала осваиваются карты-пути, а потом — карты-обозрения. В многочисленных экспериментах (см. обзор [48]) было продемонстрировано, что по мере приобретения опыта происходит постепенный переход от карты-пути к карте-обозрению.
До настоящего времени нет единого мнения по вопросу о том, в какой форме хранится пространственная информация. Например, С. Косслин (1973) на основании проведенных экспериментов высказал предположение, что при запоминании пространственной информации формируется образ, в котором сохраняются метрические свойства (евклидовы расстояния) реального пространства. Испытуемым предлагали для ознакомления карту острова, а затем просили «по памяти» оценить расстояния между соответствующими пунктами. Получена жесткая зависимость между временем «припоминания» того, где находится один пункт относительно второго, и реальным расстоянием между этими пунктами.
В экспериментах М. Дени [26] сравнивались когнитивные карты, которые формируются у испытуемого после прочтения фразы, описывающей расположение отдельных точек, и после перцептивного ознакомления с этой картой. Было показано, что, во-первых, продолжительность прочтения намного больше в том случае, если нарушалась континуальность описания элементов (которые находились рядом), и, во-вторых, когнитивные карты, формирующиеся в результате прочтения и перцептивного опыта, имели структурное сходство.
Н. Макнамара и соавт. (цит. по: [30]) дополняют гипотезу евклидовых расстояний гипотезой «дистанции-пути». Иссле-
дователи показали, что на оценку расстояния между населенными пунктами, изображенными на карте, влияет не только евклидово расстояние между пунктами, но и тот факт, что данные пункты расположены (или нет) вдоль дороги, соединяющей их. М. Вагенер-Вендер с соавт. [53] также проводила эксперименты, направленные на исследования того, как запоминаются расстояния между отдельными пунктами (на карте города). Испытуемым, после того как они выучили карту города поочередно, в случайном порядке предъявляли названия пунктов, и они должны были назвать соседние. Использовались две процедуры научения: симультанная (когда видна вся карта) и сукцессивная (моделирующая прохождение маршрута). По результатам точности и скорости ответов авторы делают вывод о том, что испытуемые, изучавшие карту сукцессивно, обнаруживали тенденцию «преуменьшать расстояния вдоль дороги», т. е. «скользили» между двумя пунктами, лежащими на одном пути.
Т. Херрманн [30] предлагает еще одну гипотезу, которая называется гипотезой направления. Согласно этой гипотезе, на оценку расстояния между двумя пунктами влияет (помимо евклидова расстояния и пути) очередность, в которой эти пункты заучивались: сначала А, потом В или сначала В, потом А. Экспериментальным материалом служила карта города, в котором находится 12 пунктов. В обучающей серии испытуемые заучивали эти пункты как карту-пути (как прохождение по дороге, имеющей форму либо спирали, либо буквы S). В контрольной серии им предъявляли названия отдельных пунктов: они должны были назвать соседние и указать их положение на карте. Показано, что скорость оценки месторасположения тестового пункта (А) после предъявления стимульного пункта (В) зависит от того, в какой последовательности эти пункты предъявлялись в обучающей серии. Установлено, что оценка расстояния между двумя пунктами (лежащими на одном пути) не является симметричной и зависит от направления движения: «вперед» (А => В) или «назад» (В => А).
ПОЗНАНИЕ И ОБЩЕНИЕ
Концептуальный уровень
Семантический код
Итак, мы рассмотрели два уровня переработки информации и соответствующие им модули памяти. Самый глубокий уровень — концептуальный — «обслуживается» преимущественно семантическим кодом. Предполагается, что именно семантический код лежит в основе ДП и организует структуру знаний, однако он принимает участие и в работе всех вышеперечисленных модулей.
В экспериментальной психологии получены многочисленные свидетельства того, что семантический код видоизменяет работу модулей сенсорно-модальной и кратковременной памяти.
Например, данные Дж. Шульмана (цит. по: [16]) говорят о том, что в КП кодируются и семантические признаки. Автор показал, что происходит перепутывание слов на основе их синонимичности, т. е. в КП происходит семантическая переработка. Результаты экспериментов на селективность внимания свидетельствуют о том, что игнорируемые сигналы семантически перерабатываются: в частности, происходит пересмотр моделей ранней селекции в пользу моделей поздней селекции.
Семантические признаки участвуют в группировке материала в более крупные единицы, что облегчает как сенсорную, так и лексически образную переработку. В экспериментах Г. Голдина (цит. по: [45]) показано, что опытные шахматисты быстрее кодируют информацию о расположении фигур на шахматной доске по сравнению с новичками. Во многих исследованиях, проведенных на «новичках-экспертах», доказывается, что эксперты выделяют иные (по сравнению с новичками) комбинации признаков и тем самым имеют возможность «держать в памяти» больше информации.
Парадигма запечатления
Парадигма запечатления широко используется в современной экспериментальной психологии. Под запечатлением
понимают облегчающее (или мешающее) воздействие, которое оказывает запечатляю-щий стимул (prime) на последующую переработку тестового стимула. Эти формы запечатления получили название положительного или отрицательного. В качестве критериев эффекта запечатления используются изменения в латентном времени ответа или изменение стратегии выполнения тестового задания. Сам процесс запечатления интерпретируется как косвенный индикатор того, как происходит переработка информации и какова структура знаний, хранящихся в памяти. Известно несколько видов запечатления: в зависимости от того, к какому уровню была адресована запечатляющая задача, выделяют фонологическое, лексическое и семантическое запечатление.
Так, например, при фонологическом запечатлении переработка одних слов облегчает называние других, близких по звучанию. При лексическом запечатлении происходит иррадиация облегчающего влияния на слова, лексически близкие (например, принадлежащие к одним грамматическим формам). Семантическое запечатление выражается в факте влияния семантического контекста на переработку информации, близкой по смыслу. При работе с вербальным материалом эффект семантического запечатления проявляется при выполнении следующих тестовых задач: идентификация слов, свободные ассоциации, узнавание слов, завершение слов по фрагменту. На образном материале эффект запечатления обнаружен при выполнении задач визуализации («представьте себе...»), подбора визуального примера к вербальному высказыванию, идентификации изображений, классификации объектов и др.
Д. Виккенс (цит. по: [16]) выявил феномен, получивший название «освобождение от проактивного торможения». В нескольких сериях он предъявлял испытуемым триграммы слов, принадлежащих к одной семантической категории, с последующей интерферирующей задачей. Обычно наблюдаемый эффект интерференции (снижение продуктивности запоминания слов) исчезал в том случае, если в очередной серии использовалась триграмма, принад-
3.4. Психология памяти: процессы, формы, виды, типы и механизмы
лежащая к другой семантической категории. X. Айрих [28] показал, что релевантный контекст способствует идентификации слов, предъявляемых тахистоскопи-чески. В экспериментах Фр. Беллезы с соавт. [20] был выявлен феномен семантического воздействия контекста на ошибочное опознание псевдослов как слов, относящихся к данному контексту. В многочисленных экспериментах подтверждается тот факт, что семантическое запечат-ление имеет интермодальный характер. Например, после запечатления слов облегчается визуализация соответствующих объектов и их узнавание. Если запечатление осуществлялось на перцептивном материале, то наблюдается иррадиация семантического влияния как на вербальный, так и на иной перцептивный материал.
Сила эффекта запечатления имеет временную динамику. По данным Р. Ратклиф-фа с соавт. (цит. по: [46]), эффект запечатления достигает своего максимума, по крайней мере, через 200 мс. В работе Ст. Сломана с соавт. [50] приводятся данные, которые показывают, что сила эффекта запечатления падает как функция времени (переломными точками являются первые несколько минут и одна неделя). Однако авторы обнаружили влияние эффекта запечатления в задаче опознания слова по пропущенным буквам через 16 мес.
Для порождения эффекта запечатления необходимо, чтобы переработка запечат-ляющего стимула была достаточно глубокой. В экспериментах Дж. Снодграсса с соавт. [51] испытуемым предлагали в качестве запечатляющего материала рисунки объектов (телефон, верблюд, велосипед), которые отличались по 8 уровням прори-сованности. В тестовой серии их просили найти среди дистракторов те рисунки (или их фрагменты), которые предъявлялись им ранее. Было показано, что оптимальным запечатляющим действием обладают рисунки средней степени прорисованности, т. е. те, которые требовали некоторого усилия для опознания в первой серии.
Все эти данные говорят в пользу того, что семантический код принимает участие в работе перцептивных и лексически образных модулей.
Консолидация следа и забывание
Согласно классической точке зрения, кратковременная память обладает относительно стабильной характеристикой, которая называется объемом, или емкостью. Если объем текущей информации превышает эту пороговую величину, то информация теряется (стирается, затухает).
Следом памяти называют результат работы мнемической системы. Под консолидацией следа понимается возрастание силы ассоциаций, а под ослаблением -уменьшение силы связи. Эти понятия пришли в психологию из ассоционизма.
Представление о том, что содержание памяти может быть выведено из опыта, инициировало исследователей сравнить опыт и память. Первым был Г. Эббингауз, который поставил «под контроль» опыт, разработав новую экспериментальную методику. Он придумал списки псевдослов, образованные двумя согласными и одной гласной (ZAE, БОК, SID). Выучив несколько списков (до 100%-ного уровня научения), он проверял, сколько слов из каждого списка будет воспроизведено через 20 мин, 1 ч, 7-9 ч, 1, 2, 6 и 31 день.
Величину, дополнительную к числу правильно воспроизведенных слов, Эббингауз назвал индексом забывания и построил знаменитую кривую забывания, которую можно было бы назвать кривой воспроизведения (рис. 3.17).
Рис.3.17.Кривая забывания Эббингауза (цит. по: [16])
В линейных моделях после фазы получения информации и КП шла фаза консолидации следа, затем ДП и воспроизведе-
3. ПОЗНАНИЕ И ОБЩЕНИЕ
ние. Некоторые исследователи добавляли перед КП иконическую или эхоическую память, однако процесс консолидации «не содержал никакой специфической информации в отношении того, что было консолидировано» [35, с. 860].
Согласно Р. Розенцвейгу (цит. по: [35]), след имеет 2 свойства: силу и уязвимость. Сила определяет вероятность припоминания и подвержена интерференции. Уязвимость характеризует «хрупкость» следа; она спонтанно уменьшается во времени. Предполагается, что этими двумя свойствами можно объяснить процесс консолидации следа. Первое свойство отвечает за то, что сила следа увеличивается во времени; второе предсказывает снижение уязвимости следа. Поэтому следует различать две формы забывания: первая (обратимая) — это проявление недоступности следа, что может быть вызвано неадекватным контекстом или функциональными нарушениями. Вторая форма (необратимая) -проявление «хрупкости» следа в результате его «уязвления». Существует несколько феноменов, которые подтверждают наличие обратимой формы забывания. Во-первых, реминисценция — спонтанное улучшение воспоминания. Реминисценция зависит от качества предварительного обучения; известно, что для ее появления необходим оптимум научения. Во-вторых, амнезия, наступающая после электрошока (от нескольких минут до нескольких часов). Прежде предполагалось, что в данном случае нарушается процесс консолидации. Однако есть все основания полагать, что причиной забывания является не нарушение консолидации, а трудность припоминания. В качестве доказательства Ж.-Фр. Ламбер приводит данные о том, что возбуждающие наркотики могут частично снять амнезию, так как шок нарушает не сами следы, а доступ к ним. Результаты по имплицитному научению также косвенно подтверждают это объяснение: оптимальным является воспроизведение при «идентичной мотивации», или при идентичном уровне эраузала.
Ламбер предполагает, что для консолидации следа нужен некий «уровень тревоги». В качестве иллюстрации он ссылается на эффект Камина -- улучшение
припоминания происходит через несколько минут и через 24 ч. Последнее объясняется режимом функционирования гипота-ламически гипофизарной системы. Первоначальный стресс вызывает высвобождение ахетилхолина (лучшее запоминание), а наступающее после этого истощение ведет к ослаблению силы следов.
Ф. Рааймейкерс с соавт. [54] предлагает три теоретические возможности для объяснения забывания: 1) уменьшение силы следа; 2) возрастание «соревнования» с другими следами памяти (интерференция) и 3) изменение природы связи между отдельными элементами, образующими связь на этапе обучения.
В психофизических экспериментах, проводимых под руководством Н.Н. Корж [9], где в качестве стимульного материала использовались простые стимулы (звуковой тон, монохроматический цвет), был обнаружен феномен «динамики следа», который состоял в том, что мнемический эталон с течением времени сохранял основные структурные, индивидуализированные свойства. Эти свойства автор рассматривает как характеристики «метрики мнемического пространства». «Пространство «простого» сигнала несет в себе ситуационные, эмоциональные и личностные составляющие» [там же, с. 80].
Фиксация следа в памяти
Термин «фиксация следа», так же как и консолидация следа, представляет не более чем метафору. Разработано много моделей, описывающих отдельные аспекты процесса долговременного запоминания. Назовем только некоторые факторы, влияющие на этот процесс:
1) значение числа повторений (почти не влияющих на результат непосредствен ного воспроизведения) возрастает по мере увеличения отсрочки воспроизведения;
2) знакомость стимула, его сходство с уже существующими концептами (так на зываемое чувство знакомости);
3) число ментальных повторений, ко торые зависят от времени хранения ин формации в оперативной памяти. Как уже говорилось, эти повторения совершаются автоматически, без контроля сознания;
3.4. Психология памяти: процессы, формы, виды, типы и механизмы
4) степень организованности материала и глубина переработки в соответствии с текущими и долгосрочными целями;
5) интенции на запоминание и владе ние стратегиями запоминания (см. произ вольное—непроизвольное запоминание).
Как видно, результативность хранения информации в ДП зависит от многих факторов, одни из которых являются характеристиками предшествующих процессов переработки, другие имеют «локализацию» в самой ДП.
Семантическая память
В 1969 г. А. Коллинз и М. Квилиан предложили модель семантической памяти, представляющей собой сеть, узлы которой суть концепты. В каждом узле хранятся признаки, характеризующие данный класс, а связи между узлами объединены по типам «включения» и «часть—целое». Предполагалось, что механизмом работы семантической памяти является распространяющаяся по сети активация. Авторы ввели понятие дистанции: чем ближе находятся друг к другу понятия, тем теснее связаны узлы. Дистанцией определяется уровень активации других узлов, по мере удаления от узла активация падает и происходит затухание силы воздействия данного концепта.
В терминах семантических сетевых моделей описано много эффектов, прежде всего эффекты облегчения переработки последующей информации в пределах 250 мс. Однако нерешенными остались следующие проблемы: 1) где локализована семантическая переработка и 2) если сила активации определяется только дистанцией, то как объяснить принципиальную нестабильность в функционировании когнитивной системы?
3.4.4. Память и организация знаний. От модулей переработки к модусам репрезентации
Понятие репрезентации. Два вида репрезентаций
Мы видели, что сетевая модель памяти не позволяет ответить на вопрос, почему некоторые знания актуализируются быст-
7 Современная психология
ро и без труда, тогда как другие знания требуют для своей актуализации усилий, не всегда приводящих к желаемому результату (феномен «на кончике языка»). Была высказана идея, что моделирования работы памяти в виде статичных и неизменных модулей недостаточно, так как переработка, сохранение и воспроизведение информации происходят в соответствии с целями, стоящими перед индивидом.
Ж.-Фр. Ле Ни ввел понятие репрезентации, с помощью которого удалось зафиксировать одновременно структурную стабильность и динамичность знаний. Он различал репрезентации-типы и временные репрезентации. Первые составляют основу наших знаний о мире и имеют пропозициональную структуру. Вторые суть формы, в которых проявляется знание применительно к данной ситуации. Сходную дихотомию предлагает Ж.-Фр. Ришар [45]: он различает собственно знания и текущие репрезентации. Последние являются частью долговременной памяти и отвечают за отражение ситуации, связанной с выполняемой деятельностью.
Структура постоянных репрезентаций вДП '
Одни авторы полагают, что существует единый формат хранения для всех знаний. Разработаны разные модели, дающие представления о том, как соотносятся между собой различные компоненты знания (концепты, категории, признаки). В самом общем виде можно выделить два класса моделей: 1) модели сети, разрабатываемые в основном в коннекционизме, и 2) таксономические модели.
Сторонники коннекционистского подхода исходят из того, что элемент сети представляет собой гомогенную единицу, а адекватным описанием структуры знания является сеть, в которой различные компоненты, неразличимые с логической точки зрения, отличаются только числом и характером связей с другими компонентами. Аргумент в пользу такого моделирования — наше незнание того, что является компонентом, а на основе результатов запоминания и иррадиации «знаний»
3. ПОЗНАНИЕ ИОБЩЕНИЕ
мы можем судить только о связях. Эти связи позволяют построить пропозициональные сети с заданными заранее операциями (часть чего-то является предикатом и т.д.). С помощью коннекционистских моделей удается показать (например, [41]), что вклад отдельных компонентов при определении категории не является стабильным, он изменяется в зависимости от того, какие еще компоненты использует испытуемый при выполнении задач.
В класс таксономических моделей входит множество теорий, отличающихся прежде всего пониманием того, что есть признак и каковы правила организации признаков в таксономии (включение в класс, часть—целое и т. д.). Например, Э. Шобен и Л. Рипс (1973) выделили дефинитивные и характеристические признаки.
С именем Э. Рош связывают появление двух важный понятий, определивших экспериментальное изучение структуры знаний в течение последние 20 лет: понятия базового уровня и типичности. Согласно Рош, базовый уровень — промежуточный уровень абстракции, спонтанно актуализируемый испытуемыми при выполнении широкого класса когнитивных задач. Под типичностью она понимала самый репрезентативный пример на базовом уровне абстракции. Было получено много экспериментальных подтверждений негомогенности таксономической структуры категорий и наличия в этой структуре предпочтительных уровней абстракции. На этом уровне абстракции находятся самые репрезентативные примеры категории, названные прототипами. Переработка на этом уровне происходит эффективней, прототипы легче называются и визуализируются, лучше запоминаются. Таким образом, было доказано, что в ментальном пространстве нарушается евклидова метрика: при сравнении двух объектов существенным для результата оценивания является то, что испытуемый выбирает в качестве точки референции. Если в качестве точки референции используется прототип, то объекты «притягиваются» к нему. Следовательно, можно сказать, что прототипы оказывают максимальное интерферирующее действие на объекты, принадлежащие
к той же категории. К аналогичным выводам пришла Фр. Кордье [25]. В ее работе приводятся данные экспериментов, в которых испытуемые сопоставляли различные примеры, принадлежащие к одной и той же категории. Оказалось, что расстояние от типичного примера к нетипичноv меньше, чем от нетипичного к типичном" Другими словами, процедура, обратима -с логической точки зрения, необратима ; психологической.
В экспериментах Д. Дюбуа с соавт. [2~ показано, что эффективность называни-рисунков (животных) — отнесения их к ка -кой-либо категории — зависит от степени типичности изображенных на них животных, и прежде всего — от перцептивных черт, несущественных с точки зрения категоризации этих черт.
Можно выделить класс теорий, в которых допускается существование двух форм репрезентации, принципиально несводимых друг к другу. Наибольшее распространение получила дихотомия пропозициональной и аналоговой формы.
Классической является модель А. Пай-вио [24] — модель двойного кодирования Постулируется, что вербальные и невербальные символические системы функционируют разными способами. Выделень две системы: система вербальной и образной репрезентации. Единицами вербальной репрезентации являются логогень: (Дж. Мортон) — «похожие на слова сущности, включающие визуальные и фонематические признаки» [24, с. 6]. Невербальная система работает при помощи имагенов, которые «кодируют модально-специфическую информацию о невербальном, перцептивном и сенсорно-моторном опыте» [там же]. В невербальной системе объекты хранятся как интегративные, континуальные, холистические репрезентанты. которые «не могут быть легко разделены на отдельные элементы». Согласно теории двойного кодирования, логогены и имаге-ны работают на 3 уровнях (см. приложение).
На первом (низшем) уровне — процессах репрезентации — логогены и имагены активируются соответствующими объектами или словами. Они управляются физическими характеристиками слов и объектов.
3.4. Психология памяти: процессы, формы, виды, типы и механизмы
Психологическим коррелятом этих процессов является знакомость. На втором уровне — референции — логогены и има-гены взаимно активируют друг друга. Этому уровню соответствует задача «представить слово» или «назвать картинку». И наконец, на третьем -- ассоциативном — уровне происходит активация одних логогенов посредством других и одних имагенов — посредством других. Это — система репрезентации абстрактных слов и сложных пространственных образов. На этом уровне кодирования нет прямого перехода между логогенами и имагенами.
Теория двойного кодирования нашла широкое экспериментальное подтверждение. Например, она объясняет, почему процесс когнитивной переработки тех явлений, для которых не удается найти образных аналогов, отличается от переработки высокообразных событий. По данным Л. Ларошель и др. (цит. по: [25]), выполнение задачи категоризации на плохо визуализируемом материале приводит к тому, что начинают доминировать абстрактные характеристики объектов.
Согласно этой модели, продуктивность запоминания повышается в том случае, если информация имеет двойную форму кодирования. Образная память имеет большую стойкость по сравнению с вербальной памятью. Преимущества образной памяти особенно проявляются в тестах на узнавание (по сравнению с воспроизведением — непосредственным и отсроченным). В частности, при разработке большинства мнемоник используется образный код для повышения продуктивности запоминания.
По данным Д. Хэнги [29], который оценивал по специальному опроснику индивидуальные различия в способности к «воображению», хорошие имажинаторы уже на ранних ступенях процесса переработки информации предпочитают стратегии визуального кодирования — и это способствует лучшему сохранению информации о событиях в реальной жизни.
Декларативная и процедурная память
Ж.-Фр. Ришар [45], исследуя природу функционирования знаний, обратил внимание на то, что одни и те же «концепту-
альные знания» изменяются в зависимости от того, стоит ли перед испытуемым задача понимания смысла текста или формирования программы действий (автор называет последнее партикуляризацией). Поэтому он предлагает при анализе репрезентаций использовать следующую схему:
Концептуальные репрезентации конституируют наше знание о мире и выражаются при помощи предикативной структуры языка.
Образные репрезентации отражают пространственные характеристики: формы объектов, их относительный размер и положения, их ориентации.
Репрезентации, связанные с действием, — это наше знание о действиях. В последнем можно выделить два аспекта: первый -семантический — позволяет понять значение действия и выражается посредством языка. Второй аспект непосредственно связан с исполнением действия, направляет и контролирует его.
Первые два типа репрезентаций могут быть отнесены к декларативным знаниям, третий — к процедурным.
Впервые деление на процедурную и декларативную память было описано К. Кохеном с соавт. (цит по: [46]) в терминах «знать что» и «знать как». Исследователи обратили внимание, что некоторые больные амнезией имели трудности в припоминании и узнавании, но могли выполнять довольно сложные когнитивные задачи. Затем это деление на процедурное и декларативное знание получило экспериментальное подтверждение при обследовании здоровых людей. Предполагается, что процедурное знание направляется автоматизмами, мало осознается и трудно вербализуется. Для актуализации декларативного знания требуется осознание, и оно чувствительно к аттенционным нагрузкам.
Оба вида знания участвуют в процессе когнитивной переработки. Декларативное знание может переходить в процедурное по мере его автоматизации. По мнению К. Хигби [32], этот же переход мы наблюдаем в процессе обучения мнемоникам: сначала любая мнемоника является декларативным знанием, а по мере ее упрочения и автоматизации — процедурным [там же, с. 418].
7*
3. ПОЗНАНИЕ И ОБЩЕНИЕ
Есть нейропсихологические обоснования правомерности выделения данных форм памяти: по данным Л. Сквайера [52], при болезни Паркинсона наблюдается патология в когнитивных навыках, но сохранным остается воспроизведение и узнавание, тогда как при болезни Альц-хаймера — наоборот. П. Хертель и соавт. [31] обратили внимание, что у депрессивных пациентов ухудшается только декларативная память (продуктивность процедурной сохраняется). Авторы объясняют этот феномен нежеланием больных использовать когнитивные стратегии, необходимые для выполнения задач на декларативную память.
|