Пиши Дома Нужные Работы

Обратная связь

Римское частное право: Элементарный курс.

Черниловский З.М.

— М.: Новый Юрист, 1997.— 224 с.

 

 

Аннотация

 

Элементарный курс римского права подготовлен выдающимся российским правоведом и замечательным педагогом- Зиновием Михайловичем Черниловским (1914 - 1995). Книга охватывает весь материал изучаемого в юридических вузах предмета "Римское частное право". Курс снабжен контрольными вопросами для самопроверки, казусами для "тренировки ума", а также примечаниями, развивающими и уточняющими основной сюжет.

Для студентов, аспирантов и преподавателей юридических вузов.

 

Римское право, как и римская республиканская государствен­ность, принадлежит к тем вековечным культурным, политическим и юридическим ценностям, которые явились на свет в нашем общем европейском доме около двух с половиной тысяч лет тому назад. Ро­дина римского права - античная Италия, а еще точнее - Рим, «веч­ный город», остающийся не только хранителем стародавних релик­вий, но и одним из крупнейших центров современной цивилизации.

По известному выражению, Рим трижды покорял мир: первый раз своими легионами, поставившими Италию в центр тогдашнего «orbis terrarum» - круга земель, омываемых Средиземным морем; второй раз - христианством, воспринятым и Древней Русью; третий раз - когда римское право было рецепировано (заимствовано) поз-днефеодальной Европой с тем, чтобы спустя столетия сделаться ос­новой десятков буржуазных кодификаций гражданского права, бес­конечным терминологическим источником, собранием понятий и определений, сохраняющим свой авторитет до наших дней.

Далеко не всегда, однако, ссылки на этот авторитет являются ос­новательными. Самым, к примеру, ходовым изречением, приписыва­емым римским юристам, может быть названо знаменитое «Dura lex sed lex» - «Строг закон, но закон».



Мы еще вернемся к этому изречению, а пока заметим, что в дей­ствительной жизни римского права то значительное, что в нем есть и так ценится, вышло из горнила, в котором архаическое «строгое пра­во» (ius strictum), восходящее к знаменитым Законам XII таблиц, было переплавлено с помощью свободного толкования с позиций «доброй совести» (bona fides) и «справедливости» (aequitas).

Не «строгое право», привязанное к опутывающему хозяйственной оборот закону, а право, опирающееся на «добрую совесть» и «спра­ведливость», т. е. нравственные принципы, отражающие в себе опре­деленный экономический и социальный интерес, - вот что придало римскому праву его непреходящее значение. И раньше всех это понял гениальный немецкий философ прошлого века Г. В. Ф. Гегель.

Отмечая «рассудочную последовательность римского правоведе­ния», Гегель, в противоположность традиционной догматике, под­черкивает, что еще большее значение имела явно обнаруживаемая «непоследовательность» римских юристов, римских преторов в их отношении к «строгому праву», когда оно приходило в противоречие с требованиями действительной жизни, реального интереса. Благо­даря такому истолкованию права римские преторы и юриспруден­ция вообще отступили, как писал Гегель, «от несправедливых и от­вратительных институтов» так называемого строгого права, не останавливаясь даже и перед тем, чтобы измышлять «пустые словес­ные различия», юридические фикции и многие другие способы удов­летворения справедливого интереса в ущерб старому праву и в обход его буквы ради его духа, его назначения*,

Речь идет, конечно, не о противопоставлении закона своекорыст-но понимаемой «целесообразности», а о таком его применении, при котором он отвечает требованиям морали настолько очевидным, что они не нуждаются в доказывании. На примере римского права, как мы, надеюсь, это увидим, корректирующая право справедливость сделалась в руках римских преторов могучим орудием, с помощью которого были сброшены старые путы, сдерживавшие оборот това­ров и денег, а также все другие виды хозяйственной активности, бы­ла преобразована старая римская семья на началах либерализма в отношениях между супругами с одной стороны, родителями и деть­ми - с другой.

В классическом праве, бывшем, прежде всего, творением прето­ров, находят себе защиту немыслимые в прежние времена дело­вые отношения, возникающие между рабами, когда им поручают «дело» (капитанами кораблей, управителями имений, лавочниками, торгующими от имени хозяина, и пр.), и свободными людьми, меж­ду этими последними и неполноправными либертинами-вольноот-пущенниками, но более всего - между всеми вместе взятыми и пере-гринами-иностранцами, требовавшими (в духе времени) уважения к законам и обычаям своих собственных стран. Из этого круговорота «общенародных», собственно римских, особенных и специфических прав и обыкновений при республиканской форме правления и при наличии благоприятной культурной среды разрабатывается и шли­фуется римскими юристами право абстрактной личности, с одной

И Гегель скажет об этом теми же словами, что и римские юристы: «Ближайшее рас­смотрение истории убеждает нас в том. что действия людей вытекают из их потреб­ностей их интересов, их характеров и способностей...» (Гегель. Соч. Т. VIII. М.. 1935).

стороны, и столь же абстрактное право частной собственности, - с другой. Римское частное право, напишут К. Маркс и Ф. Энгельс, есть «частное право в его классическом выражении».

Благодаря этим своим качествам римское право, как уже сказано, было рецепировано (заимствовано) западноевроепейским феодаль­ным правом на поздней ступени его развития (XII - XIII вв.). И как раз ко времени, ибо оно много способствовало развитию товарного производства и коммерческой деятельности, усовершенствованию финансовых операций, появлению и развитию буржуазных отноше­ний вообще.

С победой буржуазной революции во Франции (1789-1794) и особенно с появлением тех новых кодексов (граждан­ского, уголовного, процессуального), которые были созданы при На­полеоне Бонапарте в 1804-1810 гг., римское право становится об­щепризнанным источником буржуазного права, и более всего -гражданского.

Разумеется, как и на всем в истории, на римском праве, восприня­том буржуазными кодификациями, отложилось влияние перемен, принесенных буржуазными общественными отношениями, и тем не менее оно с удивительной последовательностью удержалось во всем, что касается основополагающих институтов. И не только во Фран­ции, разумеется, но и всех тех странах, которые взяли за образец на­полеоновские кодификации. Римское правовое наследство дает себя знать и в наши дни - прежде всего, его систематика, методы приспо­собления права к нуждам быстро текущей деловой жизни, его твор­ческий дух вообще, не говоря уже о терминологии, определениях, сентенциях и всем том, что вошло в мировую правотворческую и правоприменительную культуру.

Сентенции (суждения, определения, решения) римских юристов, таких, как Папиниан, оба Цельза, Павел, Ульпиан, Гай, до сих пор много цитируются в юридической науке, не только цивилистичес-кой. Немалый опыт содержится в римской государственности с ее системой «сдержек и противовесов», выработанной в лучшее время республиканской формы правления, в римском уголовном процессе и судопроизводстве вообще и т. д. Нельзя не пожалеть о том, что в свое время из нашего уголовного права и криминологии были изгна­ны римские термины и определения, а заодно и многие важные при­нципы (хотя само по себе императорское уголовное право, как оно собрано в 48-49 книгах Дигест, малопоучительно, и сам император Юстиниан называл эти книги «страшными»).

Исключение составляют, может быть, два выражения, обильно цитируемые, ибо они как нельзя лучше подходят к сложившемуся у нас правосознанию. Это уже упоминавшееся «Строг закон, но за­кон» и цитируемое много реже, но с не меньшей уверенностью в том, что и это «римское право»: «Pereat mundus etfiat iustitia» («Пусть по­гибнет мир, но да здравствует юстиция»).

К разочарованию тех, кто пытается опереться на эти изречения как на авторитет, заметим, что первое родилось в то время, когда раз­витие римской правовой науки полностью прекратилось и юстиция стала почти неотделимой от администрации. Именно в это постклас­сическое время зародилось и было поставлено на службу бескон­трольной императорской бюрократии «учение» о безусловном ис­полнении «строгого закона», каким бы он ни был в его отношении к праву вообще, социальным нуждам, элементарной логике. Более то­го, классическое римское право, как мы это увидим, развивалось в противовес так называемому строгому праву как его отрицание. Что же касается вздорной формулы насчет «пропади мир, был бы ис­полнен закон», ее происхождением мы обязаны германскому импе­ратору Фердинанду I (1503-1564), инициатору множества непопу­лярных реформ, служивших утверждению центральной власти, откуда, по всей видимости, и такая ревность к созданной им закон­ности.

Надеюсь, никто не припишет мне призыв к неисполнению стро­гих законов. Речь идет, раньше всего, об отношении римских юрис­тов и судов к старому, отжившему и потому препятствовавшему но­вым отношениям праву, а затем и о том, что суды, применяющие закон, должны обладать достаточной свободой для толкования зако­на в соответствии с принципами права, предназначением самого за­кона, не говоря уже о министерской инструкции и всех прочих под­законных актах исполнительной власти .

Римские юристы никогда не учили смотреть на закон как на «бук­ву», не допускающую ни толкования, ни комментирования, ни соот­ношения с практическими потребностями самой жизни. Что было введено для пользы людей, скажет юрист Модестин, нельзя под лю­бым предлогом, включая ссылки на право и справедливость, путем жестокого толкования обращать в строгость, идущую вразрез с бла­гополучием людей. Ему вторит Ульпиан: когда право противоречит

' См. об этом: З.М. Черниловский. В русле новых подходов//Сов. государство и право. 1988. Na 7. - Прим. издателя.

справедливости, следует предпочесть последнее, и, таким образом, справедливость имеет преимущество перед строгим пониманием права.

Ограничив свою задачу римским частным правом, т. е., как это формулирует Ульпиан, «правом, клонящимся к пользе отдель­ных лиц», мы оставляем за скобками рассмотрение римского пуб­личного права, включая государственное, уголовное и уголовно-про­цессуальное (по современной систематике). Гражданский же процесс будет по необходимости в центре нашего внимания уже по той причине, что частное право Рима может быть сведено к «системе исков», и это не преувеличение. Естественно, мы обратимся не толь­ко к искам, как они выражались формулой претора, приказам (ин­тердиктам) претора, но и к самому ходу судопроизводства по граж­данским спорам.

Изучение римского права требует немалых умственных усилий. Мы стремились к простоте изложения, к отбору самого важного, к допущению иллюстративного материала, ввели вопросы для са­мопроверки, казусы для решения возможных или действительно бывших судебных дел на основе «строгого» или преторского права.

Одна из задач курса состоит в том, чтобы выработать в изучаю­щем римское право юридическое мировоззрение, т. е. способность видеть тот или иной факт (случай) через призму права, в его юриди­ческой интерпретации, включая вопрос о соответствии или противо­речии закону, соответствии или противоречии его духу, его цели и даже такому критерию действенности права, каким является крите­рий нравственный.

В том, что касается определений (дефиниций), мы стремились к возможно большей свободе мысли, памятуя слова римского юриста Яволена: «Всякое определение в гражданском праве опасно». Поче­му? Потому, говорит он, что мало найдется случаев, когда оно, опре­деление, не может быть оспорено (эту мысль мы включили и в один из вопросников для обсуждения).

Дело в том еще, что юридические «формулы» не схожи с матема­тическими, как правило, однозначными (как любил выражаться из­вестный американский юрист нашего века О.В. Холмс). Юридичес­кое мышление, как мы полагаем, в чем-то сродни инженерному (свобода - в пределах законов природы), и не удивительно, что одни и те же проблемы в разных странах интерпретируются по-разному не только в законе, но и в судах.

Приведем для примера сравнительно свежие факты. Верховный суд США, наделенный правом конституционного надзора, отменил закон штата Техас, запрещавший аборты. Основанием для отмены послужило следующее рассуждение: нежелательные роды могут иметь неблагоприятные последствия для одинокой матери, которая, вероятно, должна будет отказаться от мысли о продолжении образо­вания, от надежды на брак, на желательную работу и т. д. Таким об­разом, окажется, что жизненный путь этой женщины будет избран не по ее собственной воле, а по диктату государства, что означает, как полагает Верховный суд, вторжение в права личности, гарантиро­ванные XIV поправкой к Конституции США, а значит, нарушение одного из основополагающих принципов правового государства.

Прямо противоположное решение принял Конституционный суд ФРГ, Конституция (Основной закон) которой объявляет республи­ку правовым государством. Разрешая аборт, решили здесь, закон ле­гализует убийство (плода) и обесценивает принципиальный посту­лат конституции, признающий человеческую жизнь наибольшей ценностью.

На чью бы сторону ни склонялись наши симпатии, нельзя не при­знать, что оба решения имеют под собой и законную, и нравственную основу. Вот почему мы пишем об «инженерном мышлении»: и суд, и право руководятся законом, и когда этот закон отвечает потребнос­тям общественной жизни, т. е. свободен от волюнтаризма, он приоб­ретает - с неизбежными поправками - ту же ценность, что и законы природы. И инженер, и юрист связаны законами, несмотря на все их различие, но и не лишены свободы выбора, усмотрения, решения, ко­торые могут не совпадать в подробностях и даже, как мы видели, в том или ином принципиально важном отношении.

Экономические отношения, которыми в конечном счете опреде­ляется законодательство, могут быть общими для целой группы стран, но тут выступают на сцену и другие факторы: национальные, культурные, географические и др., а там, где имеет место партийная или групповая борьба, - те или иные эгоистические интересы и т.д.

Сочетание связанности и свободы представляет собой одну из са­мых привлекательных черт юридической профессии, поскольку оно требует творческого отношения к праву вообще, и к каждому данно­му правоотношению в частности.

Из всего этого следует, естественно, что профессия юриста пред­полагает широкую эрудированность, знание этики, эстетики, фило­софии, художественной литературы и т. д. Мы уже не говорим о та­ком непременном требовании, как ясная и убедительная речь, знакомство с основами ораторского искусства, способность кратко и доказательно писать правовые документы всех видов, деловые бума­ги вообще.

Следуя старым образцам, не потерявшим своего значения, мы снабдили этот курс контрольными вопросами - для самопроверки и казусами (задачами) - для тренировки ума. После некоторого раз­мышления мы пришли к мысли отказаться от ответов на казусы. Эти ответы могут быть как строго определенными, так и многовариан­тными, хотя в большинстве случаев варианты будут сведены к «под­робностям», частностям, что в свою очередь далеко не малозначи­тельно.

Внимательный читатель заметит повторения, которые автор, сле­дуя поговорке «повторение - мать учения», намеренно вводит там, где считает это полезным.

Тем, кто пожелает более глубокого проникновения в предмет, мы рекомендуем прекрасный учебник, авторами которого были круп­нейшие цивилисты и романисты - незабвенные И.С. Перетерский, И.Б. Новицкий, К.А. Флейшиц, И.С. Розенталь, В.А. Краснокутс-кий. Это - «Римское частное право» (М., 1948). Хорошим пособием остается и более краткий курс И.Б. Новицкого под названием «Ос­новы римского гражданского права» (М., 1972).

Наконец, мы не можем не упомянуть фундаментальный труд чешского романиста Милана Бартошека «Энциклопедия римского права» (в русском переводе «Римское право: понятия, термины, оп­ределения». М., 1989)*

 

Глава I

ИСТОЧНИКИ РИМСКОГО ПРАВА






ТОП 5 статей:
Экономическая сущность инвестиций - Экономическая сущность инвестиций – долгосрочные вложения экономических ресурсов сроком более 1 года для получения прибыли путем...
Тема: Федеральный закон от 26.07.2006 N 135-ФЗ - На основании изучения ФЗ № 135, дайте максимально короткое определение следующих понятий с указанием статей и пунктов закона...
Сущность, функции и виды управления в телекоммуникациях - Цели достигаются с помощью различных принципов, функций и методов социально-экономического менеджмента...
Схема построения базисных индексов - Индекс (лат. INDEX – указатель, показатель) - относительная величина, показывающая, во сколько раз уровень изучаемого явления...
Тема 11. Международное космическое право - Правовой режим космического пространства и небесных тел. Принципы деятельности государств по исследованию...



©2015- 2019 pdnr.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.